Линси Сэндс - Невинность и страсть

Дэниел взял ее за руку и мягко произнес:

— Уверяю тебя, Сюзетта, все не так, как ты воображаешь. Возможно, будет несколько, капель крови, но не потоки, и боли почти совсем не будет.

Глаза Сюзетты сузились.

— Значит, тебе уже приходилось лишать невинности девственницу?

— Боже мой, нет! — вскричал он с таким ужасом, что Сюзетта ему поверила.

— Значит, ты не знаешь! — победно воскликнула она.

Дэниел не сразу сообразил, что на это ответить, а Сюзетта тем временем уселась ему на колени и обняла за шею. Она даже не пыталась его поцеловать, а положила голову ему на плечо и прошептала:

— Ну пожалуйста, Дэниел! Я не хочу в каждую годовщину свадьбы вспоминать только боль. Будет чудесно, если мы заранее уберем барьер, останется одно удовольствие — и все.

Дэниел со вздохом обнял ее.

— Когда ты так близко, я ничего не соображаю, — пожаловался он и прижался губами к ее шее.

— И не надо соображать, — прошептала Сюзетта и, когда он повернул голову, поймала губами мочку его уха.

Дэниел резко вздохнул, повернулся и накрыл ее рот губами. Сюзетта улыбнулась этому требовательному поцелую и переместилась так, как будто хотела оседлать его колени. Юбки мешали, и Дэниел приподнял, их. Сюзетта почувствовала, как холодный воздух коснулся ее обнаженных ягодиц, но Дэниел тотчас прикрыл их ладонями, затем заставил ее приподняться и поймал губами оказавшийся рядом сосок.

Сюзетта застонала, обхватила руками его голову и закусила губу, чувствуя, как рука Дэниела скользнула между бедер.

Вдруг оба услышали, как у двери кто-то кашлянул:

— Хм…

Дэниел тотчас отпустил ее грудь и одернул на Сюзетте юбку. Голос Ричарда произнес:

— Похоже, я вовремя.

Сюзетта повернулась и спрятала на груди Дэниела горящее лицо. Он успокаивающим жестом погладил ее по спине, а потом встал с дивана, заставляя и Сюзетту подняться на ноги. Она ощутила, как он легко поцеловал ее в лоб и отошел. Не слишком стеснительная, Сюзетта все же предпочла не встречаться с Ричардом взглядом и не оборачивалась до тех пор, пока не услышала, как закрылась дверь в гостиную. Лишь потом она упала на диван и застонала от стыда и ужаса.

— Ну что же, здесь тоже сложилось неплохо, — заметил Дэниел, когда они несколькими часами позже вышли из мастерской портного и направились к экипажу Рэдноров.

Сегодня они должны были подготовить деньги для шантажиста и без труда выполнили эту задачу. Дэниел еще раньше заметил, что Ричард в одежде брата чувствует себя неловко, а потому предложил заехать к портному. Разумеется, Ричард согласился. В Англию он вернулся недавно и, не имея приличествующего графу гардероба, вынужден был пользоваться одеждой Джорджа, который всегда отличался пристрастием к ярким павлиньим цветам.

К счастью, портной оказался свободен, дело завершилось так же скоро, как и поездка в банк. Отметив удовольствие на лице Ричарда, Дэниел улыбнулся и весело добавил:

— Может, нам повезет — вернемся домой и узнаем, что у всех остальных тоже был хороший день, личности шантажиста и отравителя выяснены, нам останется только схватить их.

— Было бы неплохо, — ухмыльнулся Ричард.

— Ты же сам говорил, что мы оба — люди удачливые, — весело напомнил ему Дэниел.

Ричард хотел ответить на шпильку, но вдруг замер на месте, а в следующее мгновение схватил Дэниела за руку и отскочил с ним на обочину. Все произошло так неожиданно, что Дэниел не успел сообразить и, не удержавшись на ногах, повалился на землю.

Только тут до него донесся бешеный цокот копыт и стук колес. Мимо них на бешеной скорости пролетел экипаж. Порыв ветра, поднятый проносившейся коляской, показал Дэниелу, как близко была опасность. Несколько мгновений он лежал на земле, ожидая, пока уймется сердцебиение.

— С вами все в порядке, милорд? — раздался голос рэдноровского кучера, но у Дэниела не было сил ответить. Отозвался он, лишь когда его позвал Ричард. Сделав над собой усилие, Дэниел сел и хрипло произнес:

— Да. Благодаря тебе.

— Вот черт! — в гневе воскликнул кучер. — Это наемная карета, милорд. Форейтор даже не пытался остановиться. Как будто нарочно хотел на вас наехать.

Ричард что-то пробурчал в ответ. Дэниел поднялся наконец с земли и стал отряхивать одежду. Ричард занялся тем же. Закончив, Дэниел осмотрел Ричарда и заметил у него на лбу струйку крови.

— У тебя кровь, — с беспокойством объявил он. — Ты, видно, стукнулся головой, когда мы летели.

Ричард, сморщившись, ощупал царапину и стер кровь. Друзья направились к экипажу.

Отец винит себя за то, что случилось? За то, что я была вынуждена выйти замуж за Дикки?

Сюзетта бросила на Кристиану недоуменный взгляд. Она не поняла, почему у сестры возник этот вопрос. Они провели утро, расспрашивая прислугу, от которой не узнали ничего полезного, а ведь обе надеялись выяснить, кем был шантажист и кто мог отравить виски Джорджа.

Побеседовав с последней из горничных и не узнав ничего нового, сестры спустились в кабинет, где заговорили сначала о мужчинах, а потом о Лизе и книгах, которые она читает.

Кристиана пришла в ужас, когда узнала, что Сюзетта читала запрещенную книгу о проститутке Фанни, и ужаснулась еще больше оттого, что книга принадлежит малышке Лизе и та тоже ее прочла. В ответ возмущенная Сюзетта заявила, что Лиза уже не ребенок, ей почти двадцать лет, однако таки не поняла, почему мысли сестры вдруг перешли к отцу и его раскаянию.

— Да, — наконец ответила она, мрачнея при мысли об отце, чьи дурные наклонности привели Кристиану к несчастному супружеству, а теперь вынуждают ее саму вступать в поспешный брак. И сердито продолжила: — И это правильно. В первый раз я ему сочувствовала. А он снова так поступил.

— Все это может оказаться неправдой, — тихонько сказала Кристиана. — Возможно, он вообще не играл.

— Как это? — недоверчиво воскликнула Сюзетта.

— Ричард рассказывал, что Дикки подружился с неким владельцем игорного притона. Говорят, что этот владелец опаивал своих клиентов наркотиками и обирал их, негромко продолжала Кристиана. — Ричард подозревает, что с отцом произошло то же самое.

От этого известия у Сюзетты перехватило дыхание. В голове вдруг закружились воспоминания того утра, когда они с Лизой приехали в Лондон. Закусив губу, она сообщила:

— Когда мы обнаружили отца в нашем доме, он все время говорил, что жалеет о случившемся, что сам не знает, как это произошло. Что он ничего не помнит, не знает даже, чем кончилась игра. Оба раза он проснулся уже дома и узнал, что проиграл все до пенса и что мы разорены.

Кристиана тихонько вздохнула.