Бетти Монт - Рецепт от одиночества

– Это не так трудно, как тебе кажется. Надо просто начать с чего-то конкретного. Расскажи мне о Джулии.

Он поднял глаза и устремил на Фэй острый взгляд.

– Ты всегда знала, что все дело в моей жене, не так ли? Все время ты пыталась заставить меня говорить о ней, задавала бесконечные вопросы… Это были лишь твои подозрения или ты слышала слухи, сплетни?

Фэй покачала головой, глядя на Джеральда с сожалением. Даже сейчас его беспокоило, что люди узнают о его секретах. Столько лет уже прошло после смерти Джулии, столько воды утекло…

– Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь даже заикнулся о ней. Но ты так упорно обходил эту тему, что у меня, естественно, разгорелось любопытство. Я поняла: ты что-то скрываешь. Оставалось узнать – что?

Джеральд перевернулся на спину и смотрел в потолок.

– Мне не хватало сил рассказать тебе правду, Фэй. Ты права: все дело в Джулии. Она научила меня не доверять ни собственному разуму, ни чувствам. Моя жизнь превратилась в ад, и в результате я поклялся себе никогда больше не попадаться в сети женщины. Язык не поворачивается поведать о чувствах человека, попавшего в западню и мечтающего вырваться на волю. Я до того жаждал свободы, что впоследствии не мог заставить себя жениться снова или даже просто жить одним домом с женщиной, как бы ее ни любил.

Сердце Фэй дрогнуло, и она закрыла глаза.

Джеральд все еще лежал, глядя в потолок. Ее он как бы не замечал, мрачным голосом продолжая говорить:

– Сначала, когда мы познакомились, я сходил с ума по Джулии. Семнадцатилетняя, она была прекрасна: хрупкая, но очень красивая и женственная. Джулия отличалась неразговорчивостью, стеснительностью, была легкоранима, и я относился к ней с глубокой жалостью, ибо ее отец прославился на всю округу как запойный пьяница.

Фэй пришла в ужас. Рози не упоминала о своем предке. Может быть, не знала о судьбе деда? Он продолжал уже безразличным тоном:

– За пьянство его выгнали с работы еще до моего знакомства с Джулией, и ее семья по-настоящему бедствовала. Денег не было, и только Богу известно, как он доставал себе выпивку. Во всяком случае, он неизменно был пьян, когда я его видел. Джулия, должно быть, испытывала адские муки, как и ее мать. В городе каждый знал о ее отце, но мне она не говорила о нем никогда. Я же тщательно избегал малейшего упоминания о несчастном. Впрочем, он умер от цирроза печени месяца через два после моего знакомства с Джулией. Так что, в сущности, я его почти не знал. Мы поженились примерно полгода спустя.

– Вы были счастливы?

– Сначала да. Мои родители на свадьбу преподнесли нам чек на круглую сумму для приобретения дома, и первые два года мы чувствовали себя на седьмом небе. Но потом Джулия забеременела и стала совсем другой… Будущее материнство превратило ее в калеку. Я не узнавал свою молодую жену. К нам переехала мать Джулии, чтобы ухаживать за ней.

– Наверное, появление тещи в вашем доме облегчило ситуацию.

Джеральд иронически улыбнулся.

– Представь себе, жить стало гораздо легче. Сама Джулия все равно не годилась на роль хозяйки дома, хотя тогда я не обращал на это внимания. Мы оба были очень молоды, и нам просто хотелось беззаботно пожить. Сначала мне было безразлично, что все в доме делается спустя рукава, но как только Джулия забеременела, она вообще забросила хозяйство, палец о палец больше не ударила. В доме стоял ералаш, готовить она перестала. Мне все это начинало надоедать, но что я мог сделать? Джулия чувствовала себя неважно: мучили головные боли, поутру она иногда не могла подняться. Как я сказал, беременность проходила очень тяжело. Все, что могло осложниться, действительно осложнилось – утренние приступы немочи, бессонница, рвоты. Я уже не знал, куда деваться, когда теща предложила переехать к нам. Это меня спасло. Я немедленно согласился. Мать приняла на себя заботы о Джулии, обстановка в доме и моя жизнь несравненно улучшились.

– У Джулии были братья или сестры?

– Нет, она была единственным ребенком. У ее матери три или четыре раза происходили выкидыши. Моя теща, худенькая, небольшого роста бледная женщина, не отличалась многословием. Она никогда не делилась со мной своими мыслями, но впоследствии я понял, что мать не находила себе покоя из-за дочери с первой минуты нашей супружеской жизни, хотя не объясняла почему.

Фэй спросила с недоумением:

– О чем же беспокоилась теща? Не опасалась ли, что у Джулии возникнут такие же проблемы с деторождением, как у нее самой?

– Нет, дело не в этом. Теща наблюдала за дочерью, словно ястреб за куропаткой, и я подумал, что мать слишком уж властолюбива. Мне, правда, казалось, будто она действует на дочь успокаивающе, и только, когда та ждала Рози, у меня появились подозрения насчет этого влияния. Но и тогда истина не замаячила еще передо мною: я был слеп и глуп.

– Понять другого человека всегда трудно, особенно, если он что-то скрывает, а ты не видишь, что происходит на самом деле, – осторожно заметила Фэй.

Джеральд искоса взглянул на нее.

– Ну ладно. Согласен: я должен был попытаться гораздо раньше объясниться с тобой. Я собирался, но все время откладывал.

– Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, как говаривал мой отец! – с улыбкой сказала Фэй, на что Джеральд ответил кислой гримасой.

– Он был прав, абсолютно прав. Я должен был заставить себя объяснить тебе все. Но я еще не оправился тогда полностью от многих лет жизни во лжи, Фэй. Во мне еще не созрела готовность поделиться с кем-либо правдой. Это – самое худшее из наследства Джулии. Она научила меня лгать любому в глаза. Она обманывала меня с первых дней нашей совместной жизни. Я пришел к пониманию этого, но позже: Джулия стала выпивать тайком. Думаю, после рождения Роберта. Я так и не узнал, когда это все началось. Ее мать, разумеется, была в курсе событий. Она прикрывала Джулию, помогала скрывать правду. Поначалу я гневно упрекал тещу за это, но она самозабвенно и слепо любила дочь. Несчастная женщина пыталась добиться лишь одного – остановить скатывание дочери по наклонной плоскости, но ей это было не под силу. И она все время жила под страхом того, что в один прекрасный день мне станет известна истина, и я выброшу свою женушку вон, разведусь, а для Джулии разрыв будет означать катастрофу, от которой невозможно оправиться.

– Бедная женщина, – буркнула Фэй, думая о собственном сыне. – Просто не знаю, что бы я делала на ее месте. Случись такое с Джоном… Не знаю. Легко сказать: поступай, дескать, так или этак. Но если ты не побывала в подобной ситуации, то не сообразишь, что предпринять.

– Да, правильно. Но все-таки она должна была сказать мне правду. Знай я обо всем раньше, можно было бы помочь Джулии. Но я в те времена не имел никакого представления об алкоголизме. Понимаешь, ведь это болезнь; если она проникает тебе в кровь, изгнать ее уже очень трудно. Знай я до женитьбы больше об этой пагубной страсти, Джулия могла бы получить от меня помощь. Однако тогда я не представлял себе, какой страшный враг передо мной. Впервые обнаружив тайный порок жены, я устроил жуткий скандал. Надо же было оказаться таким болваном, чтобы считать достаточным окрик «Прекрати!» и ожидать, что больная повинуется. Конечно, она стала осторожнее, пряталась от меня, пила в то время, когда я был на работе. Но разве можно было удержать такой секрет? Вскоре я установил, что жена по-прежнему пьет. И тогда повез, ее к врачу и понял весь ужас нашего положения.