Энн Мэтер - Вересковая пустошь

Кашель постепенно проходил, унося с собой нездоровый румянец и бледность, а беззаботные дни, постельный режим и хорошее питание успешно справились с худобой. От нечего делать Домине привыкла по утрам подолгу возиться со своей косой, отросшей после стрижки Мелани до лопаток. Она тщательно расчесывала волосы, заплетала и перехватывала модной лентой, которую подарила ей Мелани. Вскоре доктор Риверс разрешил Домине ненадолго вставать с постели, и она в пижаме перебиралась в кресло у окна, завернувшись в теплый плед.

Однажды утром ей нанесла неожиданный визит Лючия Марчинелло.

— Вот, — сказала она своим глубоким, низким голосом, кладя на колени Домине картонную коробку. — Подарок! Как ты себя чувствуешь сегодня?

Домине улыбнулась, ответив, что ей намного лучше, и открыла коробку. Внутри, завернутый в папиросную бумагу, лежал пеньюар из чистого шелка аппетитного абрикосового оттенка. Его нежный, с перламутровым отливом цвет прекрасно контрастировал с каштановыми волосами и смуглой кожей Домине, и та в изумлении посмотрела на итальянку.

— О, я не могу принять это от вас… — начала она. — Это очень мило с вашей стороны, но ведь пеньюар совсем новый, и мне…

— Чепуха! — перебила ее Лючия. — Разве он не достаточно хорош для тебя?

— Что вы, по-моему, он великолепен! — искренне воскликнула Домине. — Но… я не могу принять его.

— Ты хочешь меня обидеть? Во-первых, от подарков не отказываются, а во-вторых, я не могу его носить — мне совершенно не идет этот цвет. Бери же. Я хочу, чтобы он был у тебя.

Домине все еще колебалась, но наконец сдалась.

— Ну хорошо. Большое спасибо. Но все же я думаю, что вам не следовало…

Лючия Марчинелло взмахнула рукой, отметая все возражения, и уселась у окна на стул, рядом с Домине. Окинув взглядом унылый осенний пейзаж за окном, она поежилась.

— Этот пустырь, поросший вереском, такой… такой… непривычный, и в нем столько одиночества… — Она помолчала. — Одиночество чуточку пугает, правда? Я провела всю жизнь в больших, шумных городах — в Риме, Париже, Лондоне. Но с тобой все по-другому, да? Джеймс рассказал мне, что ты училась в школе при монастыре.

Домине кивнула:

— Да. Когда мои родители погибли, двоюродный дедушка взял надо мной опеку и оплачивал мое обучение.

— Понятно. Двоюродный дедушка — это, вероятно, отец Джеймса. — Глядя на изумленное лицо Домине, она понимающе улыбнулась. — Ага, ты думала, что я не знала о том, что Джеймс незаконнорожденный. Это далеко не редкость в нашем мире, дорогая. Единственное, чего я не понимаю, это от кого он унаследовал талант — определенно, не от грозной миссис Мэннеринг! — Лючия картинно воздела руки вверх. — Эта женщина — настоящее испытание для сына!

— Я думаю, она гордится сыном и желает ему добра, — тихо заметила Домине, не желая обсуждать мать Джеймса.

Лючия пожала плечами.

— Добра? — Она покачала головой. — Я так не думаю. Она собственница. Ожидает, что Джеймс будет играть по ее правилам, и не делает ему никаких уступок. Она не хочет понять, что Джеймс уже не мальчик и не может подчиняться женщине — кем бы она ни была!

Домине вздохнула и решила сменить тему.

— Вам нравится в «Грей-Уитчиз», синьора Марчинелло? — вежливо осведомилась она.

Лючия неопределенно помахала рукой. В костюме из джерси лимонного цвета она выглядела вызывающе и очень привлекательно, и Домине гадала, каким человеком был ее муж. Определенно, жизнь с такой женщиной не могла быть скучной. Когда она говорила о Джеймсе Мэннеринге, в ее глазах мерцал искренний интерес, и Домине понимала, что Лючия Марчинелло может быть опасной соперницей, яростным врагом, но и верной подругой.

— Не знаю, может ли нравиться уродливый старый сарай с древним отоплением, стоящий на пустыре. — Лючия поморщилась. — Но не подумай, что я жалуюсь. Если человек жаждет уединения — это лучшее место на свете. Здесь можно наслаждаться тишиной и покоем. — Она вздохнула. — К несчастью, миссис Мэннеринг мечтает выжить меня отсюда как можно скорее… И все из-за Джулио конечно же. Должна тебе признаться, его смерть была ужасным Потрясением не только для меня, но и для его кредиторов. Миссис Мэннеринг — чистоплюйка! — Она вскинула руку, словно Домине собиралась протестовать. — Не отрицай это, дорогая! И что самое ужасное, таких, как она, — хоть отбавляй. Пока меня еще принимают в обществе, сплетни о финансовом скандале и самоубийстве моего мужа будут… э-э-э… — как говорят англичане — наследовать меня!

— Преследовать, — поправила ее Домине с легкой улыбкой.

— Ах да, преследовать! Видимо, миссис Мэннеринг считает меня дурной компанией. — Она передернула плечами. — Но это не важно. Давай поговорим о тебе. Какие у тебя планы на будущее?

— Да в общем никаких, — неохотно призналась она. Лючия вскинула тонкие, подведенные карандашом брови.

— Джеймс может найти для тебя работу на телевидении или в театре, — сказала она. — Это захватывающий мир, можешь мне поверить. Когда-то я сама была драматической актрисой. К счастью, я встретила Джулио, он влюбился в меня и спас от упадочных нравов богемы! — Она захихикала. — Не пугайся, я конечно же шучу. Но слабым и бездарным людям в мире искусства действительно приходится очень трудно. — Она задумчиво рассматривала Домине. — Ты очень привлекательная девушка. Хорошо сложена, не смазлива, как это принято говорить, но именно привлекательна. Правильный макияж, приличная одежда, поработаешь немного над осанкой и походкой и можешь стать моделью! Разве тебя это не привлекает?

Домине ошарашено покачала головой:

— Вы шутите!

— О нет. — Она задумчиво подперла подбородок рукой. — Когда-то я мечтала открыть модельное агентство, ты могла стать моей первой воспитанницей.

— О, право же, вы очень любезны, но такая работа не для меня, — окончательно смутившись, запротестовала Домине.

Лючия вздохнула:

— Может быть, и так. Сдается мне, твой опекун тоже то не одобрит. Похоже, у него есть на твой счет другие ланы, а?

— Не имею ни малейшего представления, — как можно более равнодушно ответила Домине. — Скажите, синьора, мой… мой опекун что-нибудь говорил вам обо мне?

— Время от времени, — нахмурилась Лючия. — А что?

— Он… я имею в виду, что я… — Она смущенно замолчала.

— Ты хочешь знать, что думает о тебе Джеймс, да?

Домине залилась краской.

— Ну, ему ведь навязали опеку надо мной, и я боюсь, что он считает меня обузой.

— В этом случае он мог бы оставить тебя в монастыре и оплачивать счета за твое обучение.

Этот простой и логичный довод никогда не приходил Домине в голову, и она с удивлением посмотрела на Лючию, задумчиво кивнув.