Замуж за бывшего (СИ) - Попова Любовь

- Что, — ржет рванный с тремя выбитыми зубами, весь в крови. — Ждешь встречи с лучшим другом?

- Ты бы так не радовался. Когда я его встречу, ты сдохнешь.

И я буду очень рад, когда мы, наконец, по-дружески обнимемся. Жаль, что это будет его последнее объятие.

Ну, а про Мелиссу.

Судя по бегающим глазками Рваный врал. Ну, или я очень хотел в это верить.

Ехали долго, иногда спали.

Я в мотеле, а этот урод, в отключке, в машине.

Когда добрались до места назначения склад был пустой.

Не успел?

Нашли парней со склада и они тут же попытались убежать, но меня их судьба и совесть не заботила, поэтому я просто дал денег и спросил на ломаном английском, что они знают.

А знали они, оказывается, много.

Приехала фура и очень дорогой бентли, из которого вышел надушенный пидорок в костюме тройке. Стал смотреть, как часть груза, почему-то наполовину распакованного (здесь я не понял) стали сгружать в другую машину, а потом очередь дошла до рыжей девахи и детей, что к ней прижимались.

Здесь я стал слушать в разы внимательнее.

Про то, как Мелисса вскинулась, устроила истерику и начала что-то орать на смеси русского и английского. Какого-то Никиту звала. И Юру.

— Дальше-то что? — спросил я, чувствуя, как дрожит тело. Что за Никита? — Где она.

— Ну так, по голове ей дали, чтобы не орала. Сначала хотели в салон положить, но пидорок нос зажал, ну запашок тот еще был, и указал на багажник.

Посмотрел бы я на вас, если вы бы ехали в тех условиях.

О подобной перевозке я узнал лет в двенадцать. Меня и нескольких детей привезли на какой-то склад в лесу, судя по запаху и держали там почти два дня, изредка кормив.

Я умудрился достать у одно из пояса пальцами пистолет и пристрелить сначала одного «воспитателя», потом другого.

Андронов тогда, как раз вернулся на склад и лишь задумчиво посмотрев на трупы, приказал меня вернуть в детский дом.

Пидорок. И зачем пидорку в Англии могла понадобиться Лисса?

А главное, почему именно таким макаром? В дерьме? Бывший муж?

— Серый, — набрал я знакомый номер, сев в машину. — А пробей мне адрес бывшего хахаля Лиссы в Лондоне.

— Зачем? — удивился Серый.

— Да похоже, что он ее себе обратно решил забрать.

— Ого, а как ты. В общем ладно. Тут еще Андронов своего Никифорова стал пихать активнее.

— Да пусть хоть в жопу пихаться начнут. Сначала Мелисса. Всё, жду адрес.

Я отключился, и немного погодя отвез Рваного в ближайший Скотланд Ярд и написал заявление об изнасиловании.

— Вас изнасиловали? — с сомнением спросил полицай, рассматривая мою внушительную фигуру.

— Конечно, могу разорванное очко показать.

— Нет, Нет. — принялся что-то строчить щуплый парень. — Заявление мы принимаем, задержанный будет осужден и депортирован на родину.

И вот там-то в тюрьме за изнасилование мужика, Рванного ждет настоящий пиздец. Я бы и сам убил. Но на душе и так достаточно грехов.

Глава 60

*** Мелисса ***

Долго пыталась прийти в себя.

Плыла на волнах сознания, и когда туман немного рассеялся, начала выть в голос, сжимать зубами подушку, которая уже намочилась моими нескончаемыми слезами.

Никита.

Мой мальчик.

Мой милый, рыженький мальчик. Так вырос, столько пережил. Потому что я, наивная дура, верила, что все у него хорошо. Послушала его приемных родителей, не хотела беспокоить детскую психику.

Побеспокоили и без меня. Родители умерли, а некая Ольга из детдома, тему прошарила и деньги у меня клянчила, тогда, как сам Никита, ходил в обносках.

— Она фотографировала меня, — рассказывал он, прижимаясь к моему плечу. — Заставляла улыбаться возле нового велосипеда, а потом отнесла его обратно в магазин.

Он говорил, говорил. Про этот ужасный год в детском доме, про то, как понял, что приемный. По ямочке на подбородке, которая передается от отца к сыну. Я слушала, плакала и не могла насмотреться на родные, знакомые черты лица и ощущала, как ножом по сердцу, режет чувство вины.

Как я могла так опростоволоситься?

Как я могла не пожелать увидеть в живую своего сына? Неужели не считала себя достойно? Неужели годы в психической клинике истребили материнский инстинкт?

Как я могла обречь его на пребывание в детдоме. А теперь…. Где мы теперь?

И что делать?

Рядом с нами сидела и рассказывала свою историю девочка Алена, они с Никитой сдружились, когда жили в обветшалом приюте на окраине Москвы.

Она хрупкая, светленькая и такая невинная, как кукла с фарфоровым лицом и голубыми глазами. Красивая, несмотря на слой грязи на лице.

Неудивительно, что она приглянулась работорговцам.

Когда мы остановились, я пообещала себе, что на этот раз не выпущу из виду сына, не отдам его никому, вырву из лап уродов и работорговцев!

Я найду способ связаться, если не с Юрой, то с тетей, с которой поругалась.

Я сделаю все, чтобы вернуть Никите и другим детям, детство.

Я поклялась и не сверну с пути!

****

Вот только, говорить легко, а вот выполнить обещание сложнее, особенно когда кричишь, что есть мочи и видишь, как твоего мальчика как мешок с картошкой грузят в кузов черной, тонированной машины, а тебя саму пихают в багажник другой.

Я ведь так и не сказала ему, что я его мама.

Я просто струсила, боялась увидеть в глазах обиду. Теряя сознание я видела, как он кричал, пока его подружку Алену и еще нескольких девочек сажали в третью машину и смотрел на меня с просьбой помочь.

Я помогу мой мальчик, держись.

Только держись.

****

Выскочила из туманного наполненного болью сна, резко и непонимающе оглянулась.

Почти задохнулась, когда поняла, что это за место, чей это дом. Боже только не снова эта тюрьма.

— Привет, любимая, — слышу приветствие произнесенное на чистейшем английском.

Глава 61

В углу сидел со смартфоном Дэвид и лишь мельком на меня взглянув, произнес на чистом английском:

— Тебя мыли два раза, а все равно воняешь, как помойная яма.

Я быстро себя осмотрела и увидела, что помимо обнаженности я полностью чистая. Хотя, надо признать справедливость его замечания. Я воняю.

Но не так, как сам Дэвид и его поступок.

— Как я здесь оказалась? — начала я с главного, удивляясь, как мне легко удается произносить английские слова, после целого года пребывания в России.

— Ты вернулась домой из этой варварской страны.

— А то, как я вернулась, тебя не слишком волновало?

— Этого нам не сообщили

«Конечно, нам с Джулией», — думала я, пока он фальшиво давил улыбку и убирал телефон в карман.

— Главное ты здесь. — Он вдруг встал во весь свой рост, расправил плечи в модном клетчатом пиджаке на заказ и раскрыл объятия. — Ну, здравствуй, любимая. Я очень рад тебя видеть.

Мне захотелось рассмеяться от того, как театральный режиссер не может сыграть простейшего любящего мужа. И даже высокопарность не помогла.

Хотелось ему врезать, теперь я понимаю, что желание навредить Самсону и наполовину не было таким же сильным.

Я отвернулась от этого красивого лжеца и быстро осмотрела знакомое, дорогое, стильное убранство. Парчовая кровать со столбиками, где я не испытала ни одного оргазма. Туалетный столик, заставленный драгоценностями, картина, подаренная мне на первую годовщину свадьбы. Мой собственный портрет с полуобнаженной грудью.

И там дальше шкаф с одеждой. Я прошла к нему и выискала обычные джинсы и пуловер.

— Ты куда собралась? — напряженно спросил за моей спиной Дэвид.

— Ты тоже собирайся, — сразу потребовала я. — Мы едем искать моего сына.

Молчание было мне ответом, и я, уже одетая, повернулась и зло спросила:

— Ты глухой?!

Его нерасторопность дичайше бесила!

— Каким сыном? Ты опять с ума сходишь? Он же в России. Ты же бросила меня, чтобы быть со своим ублюдком.