Пола Льюис - День всех влюбленных

Алек тихо замурлыкал во сне. Она пощекотала ему бок.

— Просыпайся, соня. Пора вставать.

— Что ты здесь делаешь посреди ночи? — Алек открыл один глаз.

— Уже давно утро.

— Правда? — Он зевнул и сел в постели, щурясь на солнечный свет. — А ведь точно. Иди сюда. — Алек потянулся к Элизабет и привлек ее к себе. — Скажи мне, что это не сон. Что ты действительно здесь.

— Я здесь.

Алек обнял ее одной рукой, а другой попытался развязать узел у нее на рубашке.

— Ну ты и навертела, пальцы сломаешь…

— Я приготовила завтрак. Свежий сок, кофе и горячие тосты. Все остынет.

— Ничего, разогреем.

Элизабет смутилась и отвела взгляд. Она еще не научилась чувствовать себя с ним свободно. Оказывается, когда ты добиваешься, чего хочешь, к этому еще надо привыкнуть.

К тому же Элизабет еще не знала, чего хочет сам Алек. Нет, она догадывалась, конечно, что ему нужно в данный момент. Того же самого, чего и ей, — слиться с ним в предельном единении тел и раствориться в пронзительном наслаждении.

Он взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— Ты ведь не жалеешь о прошлой ночи? Я не вынесу, если ты скажешь, что жалеешь.

— Нет. Я ни о чем не жалею. Эта ночь была…

— Сейчас я тебе напомню, какая это была ночь. — Алек наконец-то справился с узлом и снял с Элизабет рубашку. — Тебе не надо меня стесняться. — Он провел ладонью по ее груди. — Ночь закончилось, настало утро, но ничто не изменилось. Ты необыкновенно красивая! — Его голос был исполнен такого благоговейного трепета, что смущение Элизабет развеялось как дым. — Ты по-прежнему хочешь меня, правда, Бет?

— Да, очень.

Он склонился к ее губам. Он целовал ее так долго и так сладостно, что у Элизабет закружилась голова. Оторвавшись от ее губ, он приподнялся и стал расстегивать молнию у нее на джинсах. При этом он тихонечко рассмеялся.

— Что такое? — спросила Элизабет.

— Знаешь, как это забавно: расстегивать свои джинсы, когда они надеты на ком-то другом.

Элизабет тоже улыбнулась и приподняла бедра, чтобы ему было удобнее раздеть ее.

Алек был в игривом настроении. Он принялся водить пальцем по животу Элизабет, а она должна была догадаться, что он рисует. Она уворачивалась и хихикала. Ей было щекотно. Но в то же время его прикосновения возбуждали.

— Ты что-то слишком сложное изображаешь. — Элизабет пыталась сосредоточиться, но это было невозможно.

— Я великий художник. А ты, пожалуйста, не вертись. Я не могу рисовать на дергающейся поверхности. Лежи спокойно, иначе весь труд пойдет насмарку. — Алек нарочито нахмурился. — Ты еще не догадалась, что я делаю? Может, тебе намекнуть?

— Я давно уже догадалась, что ты делаешь, — хихикнула Элизабет и вновь принялась извиваться.

Теперь Алек уже «рисовал» в самом низу ее живота и на внутренней стороне бедер.

— Это не осьминог? — несмело предположила Элизабет.

— Видишь, какой я талантливый. Ты догадалась с первого раза!

— Правда?

Алек кивнул и прервал свои «занятия рисунком», хотя Элизабет теперь уже хотелось, чтобы он не останавливался. Но он лег рядом с ней.

— Твоя очередь. Посмотрим, а вдруг ты тоже великий живописец. — И он провел рукой себе по животу.

Элизабет приняла вызов.

— У меня другая манера, сэр. Но в мастерстве я вам не уступаю.

Она была счастлива. И не только потому, что они так мило дурачились. Алек вел себя с ней свободно и раскрепощенно. Он не боялся ребячиться, показаться смешным. Он ей доверял.

— Вы предпочитаете писать акварелью, — заметил он, когда Элизабет принялась «рисовать» у него на животе, но не пальцами, а языком.

— У вас есть возражения, сэр?

— О нет. Мне даже нравится ваша манера. Пожалуйста, продолжайте.

Она немного приподнялась и провела языком по его соску, потом легонько прикусила зубами.

— Что-что? — Элизабет на секунду оторвалась от своих «художеств», когда с губ Алека сорвался стон наслаждения.

— Ты не просто великий художник. Ты гений.

Элизабет рассмеялась и провела языком по его напрягшейся плоти. Теперь уже она задавала ритм их любовному действу, а Алек подчинялся ей, не в силах сдерживать страсть, рвущуюся наружу. Когда все закончилось, он закрыл глаза и еще долго лежал неподвижно, приходя в себя.

— Спасибо, — выдохнул Алек, когда снова смог говорить.

Он привлек Элизабет к себе и принялся покрывать поцелуями ее лицо. Потом чуть отстранился и приподнялся над нею, опершись на локоть.

— Знаешь что?

— Что?

— Я умираю от голода. Давай примем душ и пойдем разогревать твой завтрак.

— Ладно. Кто первый? Ты?

— Пойдем вместе, — предложил Алек. — Я же не эгоист, к тому же не могу перебежать даме дорожку.

В душе Элизабет намылила Алеку спину и нарисовала на мыльной пене большое сердце с их инициалами внутри.

— Ну и кто из нас романтик? — спросил он, смеясь.

— Алек, скажи мне, пожалуйста, одну вещь, — вдруг посерьезнела Элизабет. — То, что было у нас вчера ночью… оно оправдало твои ожидания? Я имею в виду фантастическое свидание в День святого Валентина?

— Нет.

— Нет?!

Он повернулся к ней и крепко обнял, прижимая к себе.

— То, что было у нас вчера ночью, превзошло все мои ожидания!

— Это правда?

— Да, Либби.

Они вышли из душа лишь через полчаса. Алек накинул халат и отправился в кухню разогревать завтрак. Элизабет снова надела его рубашку и джинсы. Одеваясь, она заметила, что в углу спальни лежит мешок с почтой — ответы на объявление в разделе знакомств.

— Что ты собираешься делать с этой макулатурой? — спросила она, когда Алек заглянул в спальню и сказал, что завтрак подан.

— Ничего.

— Ничего?

— Ну, честно говоря, Джио хотел их забрать.

Элизабет рассмеялась, тряхнув головой.

— Джио точно заберет!

Завтракали они в гостиной. За едой продолжали дурачиться. Пихались под столом босыми ногами, слизывали варенье друг у друга с пальцев.

В самый разгар веселья входная дверь неожиданно распахнулась.

— Алек, я пришел забрать свои письма. Ты где?.. Бет?!

— Джио! — в один голос воскликнули Алек и Элизабет.

5

У Элизабет было такое чувство, что она наблюдает за происходящим со стороны. Как будто видит кадры из фильма в замедленной съемке. Двое мужчин, которых она любила больше всего на свете, молча смотрели друг на друга. Но это было затишье перед бурей. Конечно, Джио все равно бы узнал о том, что его младшая сестра и лучший друг теперь вместе. Но Элизабет хотела, чтобы это произошло не так. Она собиралась постепенно подготовить брата… Впрочем, к чему теперь рассуждать об этом? То, что случилось, уже случилось.