Дениз Робинс - Сладостная горечь

– Бог мой! – простонал он. – Венеция, милая, прости, прости! Я не думал, что все так обернется.

Венеция ничего не ответила. Она не плакала, а просто сидела, уткнувшись головой в ладони. Он сел рядом и положил свою руку ей на плечо, но она оттолкнула его.

– Не надо, пожалуйста!

– Я вижу, что ты огорчена, но не суди строго. Дай мне, пожалуйста, высказаться. Прошу тебя! Она убрала руки от лица.

– Честное слово, Майк, – сказала она, – я не знаю, как ты можешь меня переубедить.

– Я не смогу, если ты отказываешься верить каждому моему слову и готова принять на веру худшее, даже не выслушав меня.

– Майк, – спокойным, равнодушным тоном сказала Венеция, – еще одной сцены я не выдержу, а ложь твоя мне не нужна.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он.

– Я слышала, как ты грозился не пускать сюда Мейбл, если она не замолчит… то были твои слова. Так о чем она должна молчать?

– Разве она тебя еще не просветила на этот счет? – невесело рассмеялся он.

– Да. Она сказала, что видела тебя с Джикс не только прошлой ночью в саду, но и в лесу во время ее летних каникул в еще более пикантной ситуации.

– Это говорит она! – неуверенно произнес Майк.

Глаза Венеции гневно сверкнули:

– Не надо мне лгать, Майк. Если ты будешь продолжать, между нами ничего хорошего никогда больше не будет. До сих пор тебе удавалось дурачить меня, но теперь с этим покончено. Ты сам знаешь, что о ваших отношениях с Джикс мне давно известно.

– Это было до того, как мы поженились. Даже самая ревнивая жена не может упрекать мужа в том, что и с кем у него было раньше.

– Я не ревнивая жена и никогда не упрекала тебя. Просто однажды я сказала, что не хочу ее видеть в этом доме. На мой взгляд, это вполне естественно. Ты постоянно упрекал меня в том, что я старомодна и веду себя как ханжа. Я пошла тебе навстречу и пригласила ее на праздник. Я знаю, тебя это раздражает, но у меня подрастает дочь, и я должна заботиться о ней. Я думаю, что ни одной матери не понравилось бы, что ее молодая дочь знакомится с бывшей любовницей ее мужа. В этом есть что-то кощунственное. Но я доверяла тебе и уступила. Тем не менее, ты опять начал встречаться с Джикс, едва мы переехали сюда. Майк, как можно?

Он встал и начал расхаживать по комнате из угла в угол, засунув руки в карманы и выставив вперед подбородок.

Угрызения совести больше не мучили Майка; они оказались погребенными под тяжестью его собственных чувств. Чтобы как-то выпутаться из тяжелой ситуации, он изменил тактику:

– Ну и что из того, что я встречался с ней? Поцелуй в лесу или в саду не означает супружеской измены, моя дорогая, что бы там не воображала твоя дочь.

Венеция посмотрела на него. Ее щеки опять покраснели.

– Мейбл не понимает значения слов «супружеская измена». Но я заставила ее рассказать мне, что она в тот день видела в лесу, и этого вполне достаточно…

– Допустим, что так и было! Повторяю тебе, я перепил. Разве нельзя простить пьяному и забыть обо всем, что было?

– Можно, но ты не был пьян, когда прошлым летом отправился кататься верхом.

– Даже то, что мы лежали за земле, ничего не означает, а ты ведешь себя так, словно я тебе изменял.

– А разве нет?

Нагло глядя ей прямо в глаза, он произнес:

– Нет!

Воцарилось напряженное молчание. Сердце у Венеции учащенно забилось: она понимала, что это ложь.

– Уверяю тебя, это было не больше, чем баловство, – продолжал он невозмутимо.

Ее губы скривились в презрительной усмешке.

– У тебя странное представление о… баловстве.

– Знаешь… как бы там ни было, ты не имеешь никакого права предполагать такое!

– У меня есть все права, – спокойно возразила она. – Я не думаю, что дело лишь в нескольких поцелуях, если ты так перепугался, что пытался самым непозволительным образом заставить молчать бедную девочку.

Он подскочил к ней, разъяренный, но Венеция быстро охладила его.

– Бесполезно отпираться. Ты сделал то, чему нет прощения, и я не верю, что ты только целовал эту девицу.

– Понятно… Но мне остается только повторить – больше ничего не было!

– Собственно говоря, какая разница? Даже если бы ты мог доказать, что тебе удалось остановиться на полпути, это ничего не меняет. Того, что видела моя дочь, достаточно, чтобы убедить меня в том, что ты опять спал с Джикс Лоусон.

Майк пытался справиться с собой, но на его попытки нельзя было смотреть без жалости. Чтобы не видеть его таким, Венеция отвернулась. Каждая секунда их разговора была ей противна до глубины души. С каждым произносимым им словом она видела приближение конца их счастью. Цитадель их семейного благополучия рушилась на глазах. Человек, которого она видела и слышала сегодня ранним утром, совершенно не походил на очаровательного молодого мужчину, которого она когда-то полюбила. Тот Майк был ей дорог. Но этот… что он из себя представляет? Страшно подумать. Ей было стыдно за него. В довершение всего в ее голове возник образ Джефри. Страшно подумать, что бы он сказал об этом…

– Я совершила ужасную ошибку, – неожиданно вслух сказала она.

– Выйдя за меня замуж? – отрывисто спросил Майк.

Она встала.

– Да.

Молчание.

Больно и учащенно билось сердце Венеции. Она познала шесть коротких месяцев слепого счастья. Сегодня, оглядываясь назад, она понимала, что даже эти месяцы были заполнены сомнениями, Майк во многом разочаровал ее: своим эгоизмом, своей жадностью, но больше всего своей неуместной ревностью к ее ребенку. Она старалась, как могла, чтобы Мейбл как можно реже попадалась на глаза Майку.

– Я думаю, нам лучше спуститься вниз. Ты должен позавтракать, – устало сказала Венеция, – а то у тебя не будет никакого настроения охотиться.

– Ты считаешь, что я смогу охотиться, когда ты в таком состоянии? – спросил он.

Венеция, направлявшаяся к двери, повернулась и посмотрела на него долгим взглядом, от которого он смутился, покраснел и, не найдя подходящих слов, только пробормотал:

– О, черт!

– Извини, Майк, – сказала она, – но я не верю, что ты сможешь отказаться от охоты только потому, что я расстроена. Если бы ты по-настоящему любил меня, то никогда не сделал бы того, что сделал.

– Ты продолжаешь настаивать на самом худшем?

– А ты продолжаешь отрицать, не так ли?

– Можно подумать, что ты ненавидишь меня и ищешь предлог для разрыва.

– Это, – усмехнулась Венеция, – очень забавно.

– Рад, что тебе понравилась шутка.

– Не вставай, пожалуйста, в эту глупую позу… взрослые люди так не поступают, – сказала она, испытывая к нему отвращение. – В этом вся твоя беда, Майк. Ты так и не повзрослел.

– А ты… – начал он и осекся.