Дженет Маллани - Счастливое недоразумение

Я чувствую себя виноватой, видя, как плохо выглядит Шад, но не думаю, что он способен на какую-нибудь активность. Он даже не может говорить связно. Я молю Бога о скором прекращении лихорадки.

Я знаю, что Робертс прекрасно о нем позаботится, я вернусь домой рано (по меркам света), так что смогу посидеть с ним вею ночь. Мне нужно с кем-то поговорить о своих опасениях и тревогах. И с кем, как не с Энн, которая знает меня лучше всех?

Глава 14

Шарлотта

Мне всегда нравился Воксхолл, ничего не могу с этим поделать — это вульгарное заведение, а я простого происхождения. Мне нравится налет опасности и дурной славы, сопутствующий этому месту, нравится пошлая привлекательность увешанных фонарями деревьев, легкость, с которой здесь встречаются герцоги и шлюхи. Многие здесь в масках. Ваш партнер по танцу может оказаться высокородным аристократом или подобострастным приказчиком из лавки. Воксхолл простирает свое безвкусное очарование, даруя волшебное обаяние всем, кто купил входной билет в его чарующие просторы. Тут можно найти все, что душе угодно, — танцев, развлечений, интриг, зрелищ хватит на целую ночь.

Даже печально знаменитые своей дороговизной закуски — тонкие, как лист бумаги, ломтики ветчины и жидкий пунш — кажутся вкуснее, чем есть на самом деле. Музыканты, кажется, никогда не фальшивят, а если и фальшивят, то какой от этого вред? Мы настроены развлекаться и очаровываться, что и делаем.

Как только мы устраиваемся за столом, Бирсфорд заказывает пунш и, подмигнув, вытаскивает маленькую фляжку, содержимое которой значительно улучшает дело. К своему огорчению, я сижу не с Энн, как надеялась, а с родителями и Джорджем, который сам напросился поехать с нами. Мой отец нашел родственную душу в Телфорде, и они уже пытаются продать друг другу лошадей. Мать обмахивается веером и бурно вздыхает, но на свой лад весела, особенно после нескольких стаканов пунша.

Столы установлены в раскрашенных ложах, амфитеатром огибающих место для танцев в партере и сцену для музыкантов. Пары уже покидают столы, музыканты настраивают инструменты. Натянутый над нашими головами канат обещает другое развлечение.

— Я бы пригласил тебя на танец, Лотти, но ты побоишься танцевать с собственным братом, — говорит Джордж, подкрепляясь пуншем.

— Очень любезно с твоей стороны, меня приличия не волнуют. — Несмотря на протесты Джорджа, я тащу его к танцующим. Начинается музыка, мы занимаем места в линии танца.

Я все еще задаюсь вопросом о любовнице Шада, ведь даже Энн сомневалась, что у него в Лондоне было время завести подружку. Так что я решаю спросить Джорджа, который умеет произвести впечатление светского человека. Кроме того, и Бирсфорд, который следом за нами встает в пару с Энн, может знать.

— Джордж, ты на днях упоминал… — Брат наступает мне на ногу и поворачивает не в ту сторону. — Осторожней! Ты сказал мне, что Шад ищет любовницу.

— Я? Ах да, он присматривался к актрисам. Не волнуйся, сестра, все это делают.

— Да?

— Конечно.

Я хватаю его за рукав, чтобы предотвратить дальнейшие ошибки в танце.

— Направо, Джордж. Что ты знаешь о миссис Перкинс?

— О ком?

— Миссис Перкинс, не помню ее имени. Она куртизанка.

— А, Дженни Перкинс.

Мы разнимаем руки и расходимся, чтобы пропустить Бирсфорда и Энн, затем поворачиваемся и продолжаем танец.

— Да, Дженни Перкинс… Осторожней, Бирсфорд, вы должны повернуться вокруг меня. — Я подталкиваю его в нужную позицию, Энн хихикает. Что не так с этими мужчинами? Уроков танцев у них было не меньше, чем у нас, но они превращаются в таких болванов, когда танцуют.

Брат останавливается, чтобы подумать, поскольку может делать два дела разом, только если они имеют грубую природу (чесаться и рыгать, например). Его неподвижность создает проблемы, поскольку мы теперь должны взяться за руки с Энн и Бирсфордом. Кто-то налетает на Джорджа, мы извиняемся.

Бирсфорд берет мою руку.

— Леди Шад, я должен поговорить с вами, — бормочет он. — Не сейчас. После танца.

— Но…

Брат, взяв меня за другую руку, тянет в сторону.

— Шшш!

— Что? Почему?

— Как Шад? — продолжает мой брат с мужским тактом. — По словам Бирсфорда, он чертовски злой.

— Он очень болен, но родственники настояли, чтобы я вышла сегодня вечером. Шад тоже думал, что мне следует пойти. — К своей досаде, я оправдываюсь.

— Правильно, наслаждайся, пока не забеременела. — Мой лишенный деликатности братец снова наступает мне на ногу. — Извини, Лотти. Мы держали пари, кто забеременеет раньше, ты или леди Энн.

— Кто это «мы»?

— О, все. Все в клубе. Отличный спор, скажу я тебе. Я поставил на тебя, хотя ты вышла замуж позже Энн. У тебя зад шире. Ты создана для этого.

— Веди себя прилично.

— Кроме того, есть сведения, что у Шада…

Я прерываю его. Узнав правду о Джоне и Эмилии, я не хочу слышать вульгарности относительно их происхождения, разговор неожиданно для меня самой заставляет меня защищать Шада и детей.

— Джордж, посмотри на танцовщицу на канате. На ней трико!

Естественно, Джордж поворачивается и отвлекается от темы, потом он все время поглядывает через плечо и становится еще более неуклюжим в танце.

Время от времени я ловлю на себе пристальный взгляд Бирсфорда, он тоже танцует плачевно, наступая на ноги Энн, натыкаясь на других и экспансивно извиняясь, что только ухудшает положение. Его, как и моего брата, крайне заинтересовала канатная плясунья, которая с таким же успехом могла выступать голой, настолько обтягивает ее костюм.

— Она толстая! — обиженно говорит Энн.

— Мужчины, кажется, не против, — возражаю я. Танцовщица со скромной улыбкой садится на канате на шпагат. — Кроме того, разве ты могла бы так сделать?

— Нет, конечно. Она определенно имеет преимущество, — бормочет Энн.

Танец заканчивается, мы приседаем в реверансе, мужчины кланяются и сосредотачивают внимание на толстой женщине на канате.

Все, за исключением Бирсфорда, который направляется ко мне.

— На минуточку, леди Шад.

— Конечно. — Я ожидаю, что мы сядем за стол, но он тянет меня в сторону.

— Давайте прогуляемся. — Он уводит меня по гравийной дорожке.

— Что-то не так? — Я боюсь, что он может спросить у меня совета относительно проблем его брачного ложа.

— Да. О чем, черт возьми, вы думали, когда разговаривали о миссис Перкинс на глазах у моей жены?

— Но… — Я вспоминаю, что сказал или, скорее, подразумевал Шад. Она не его любовница. — Сэр, она ваша любовница?