Сандра Грейвс - Нежданное счастье

— А что именно наплела эта интриганка?

— Оказывается, у тебя был роман с Флавией, Билл, до того, как ты встретил Клавдию!

— Милостивый Боже… Ничего подобного не было! Это больная фантазия исполненной злобы гарпии.

Джейн поверила Биллу. Зачем ему обманывать ее?

— Она сказала, что ты заигрывал с ней и после свадьбы.

— Господи, какая чушь! — Его красивое лицо исказила гримаса величайшего презрения. — Эта опытная сплетница умело обработала тебя!

— Скажи прямо, ты флиртовал с Флавией?

— Ну как бы поточнее сказать? Чтобы я увлекся этой коброй? Я еще не потерял к себе уважения!

— Но ты изменял Клавдии?

— Никогда! — Это короткое слово прозвучало с негодованием и болью. — Я никогда не изменял жене, даже когда мне этого хотелось!

— Так значит, тебе все-таки хотелось?

Джейн была шокирована. Билл боготворил супругу, и все-таки ему хотелось изменить ей!

— Джейн… Я расскажу тебе про Клавдию все. Про наш так называемый счастливый брак.

— Билл, нужна ли вообще эта исповедь?

— Просто выслушай меня. Мне необходимо облегчить душу. Я любил жену. Это была любовь с первого взгляда — стоило мне только увидеть ее. Флавия хоть здесь не солгала. Клавдия была счастлива стать моей женой и поехать в Австралию.

— Ей хотелось жить в Австралии?

— Она обожала эту страну. Я представил жену друзьям, коллегам, знакомым, которых она поразила своей античной красотой. — В голосе Билла неожиданно послышались горькие интонации. — Клавдия тяготела к аристократам, к людям самого высокого полета. Не то чтобы я любил их избранное общество, но терпел ради нее. Я рад был видеть, что ею любуются, поклоняются. Чувствовал себя счастливым, потому что была счастлива она. Я был на седьмом небе, когда жена забеременела.

Билл тяжело вздохнул.

Но что его омрачает? Она должна знать!

— Клавдия… не хотела детей?

— Мечтала! Настоящая итальянка просто жить не может без детей.

Но все-таки какая-то грусть в его голосе подсказывала ей, что он недоговаривает главного.

— Но она не хотела жертвовать ради детей своей свободой? — догадалась Джейн.

— Жена и не стала приносить ее в жертву, — печально прозвучал ответ Билла. — Через неделю после родов она уже закружилась в вихре светской жизни.

— Но ведь так трудно выкроить свободную минуту, когда у тебя на руках грудной младенец!

— За Барби ухаживали няни, за домом следила экономка. Супруга ни в чем не имела отказа, никогда не была привязана ни к дому, ни к ребенку. Я беспокоился о Барби, но любой намек на то, что Клавдия мало уделяет ей внимания, вызывал гнев или, что еще хуже, нечто похожее на мастерски разыгранную депрессию.

— У нее часто менялось настроение? — спросила Джейн с профессиональным интересом.

— Клавдия была переменчива как ветер. Сегодня она радуется жизни, а завтра делается мрачнее тучи. Это было ее неразгаданной тайной, поначалу интриговавшей меня. В хорошем настроении она казалась неотразимой: веселая, кокетливая, остроумная.

— Флавия говорила, что Клавдия была такой обворожительной, умеющей радоваться, что от ее присутствия у всех становилось светлее на душе.

— Когда была в ударе… О да! Она могла покорить кого угодно. Немногие знали ее дурные черты: нетерпимость, озлобленность, грубость, если, не дай Бог, не добивалась своего. Когда же удовлетворялись ее самые невероятные желания, она опять расцветала, и никто не мог устоять перед ней. И я уступал ей во всем, надеясь, что это вернет мне ту очаровательную женщину-красавицу, на которой женился. А эта синьора лихорадочно искала разнообразных чувственных наслаждений. Но она была холодна. Природа лишила ее дара любви. Для нее супружеская любовь стала искусной игрой.

Джейн с болью подумала о своей матери — она должна была испытывать то же самое, что и Билл, во время длительных отлучек мужа.

— Клавдия была похожа на торнадо… — Билл смотрел поверх Джейн затуманенным, невидящим взглядом. — Всегда такая драматичная, жаждущая новых сильных впечатлений, желающая быть в центре внимания. Она не могла жить без флирта. Ее поклонники думали, что в постели Клавдия — чудо из чудес, но их ожидало разочарование. Наша личная жизнь, несмотря на то, что я так сильно любил, была… — как трудно ему признаться в этом, — невыносимой. С каждым днем жена становилась все более раздражительной, эгоистичной, требовала от меня невозможного.

— Нелегко было ужиться с таким неуравновешенным и равнодушным человеком.

В голосе Джейн звучало искреннее сострадание. Что-то подсказывало ей, что она первая, кому Билл открыл свою трагедию.

— Жить с Клавдией было все равно, что сидеть на действующем вулкане. Она расшатала мои нервы. После очередного приступа ярости жена довольно быстро приходила в себя, но я для нее был пустым местом. Однажды я сказал тебе, Джейн, что любил ее до безумия. Вернее было бы выразиться иначе. Она довела меня до безумия. Ради Барби я терпел все. Пытался делать вид, что все отлично, но мое притворство ничего не изменило. Семейная жизнь была похожа на ад.

— Билл, ты не можешь винить себя… за несложившееся супружество.

— Это жена винила меня. — Он сжал зубы. — Я был для нее злобным, себялюбивым эгоистом. Домашним тираном. Она обвиняла меня в том, что я бросаю ее, даже если отсутствовал всего сутки. Если же мне приходилось уезжать на несколько дней, то по возвращении она закатывала мне омерзительные сцены. Я старался брать с собой, когда мог, Барби и Клавдию, но не всегда было возможно возить с собой ребенка. Супруга все чаще и чаще стала настаивать на том, чтобы она сопровождала меня, а дочка оставалась бы дома с няньками.

Бедная малышка, думала Джейн. Как часто Барби ощущала себя забытой, брошенной, никому не нужной.

— Наконец я решил положить этому конец и сказал Клавдии, что она должна быть дома, с Барби, поскольку нужна маленькому ребенку. После этого она стала устраивать такие непотребные истерики, что мне пришлось отказаться от поездок, хотя от этого страдал мой бизнес.

— Но помогло ли вам то, что ты стал больше времени проводить дома?

— Ничего подобного. С каждым днем наши отношения ухудшались. Я чуть с ума не сошел, пытаясь окружить Клавдию любовью, вниманием. Тщетно! Она вытягивала из меня все жизненные соки. Я жил словно в кошмарном сне. Жена все уничтожила — наш брак, наш семейный очаг. Она чуть не уничтожила меня. И ей бы это удалось, если бы сама не погубила себя раньше.

— Клавдия… покончила с собой, сознательно врезавшись в этот столб?

— Она и раньше пыталась покончить с собой. Я думаю, чтобы привлечь внимание света. А там, кто его знает?.. Экспертиза сочла происшедшее несчастным случаем. Она превысила скорость, вот и врезалась в столб. Но никто не знает, что… — он замолчал, боясь разрыдаться, — что жена в ярости выскочила из дома, когда я отказался отвести ее в ночной клуб. Клавдия среди ночи решила отправиться именно туда. Я не признался в этом судьям.