Айрис Денбери - Под небом Италии

— Это могло оказаться неплохим решением, но тогда Клео будет вдали и от Роберта тоже. Если бы нам удалось уговорить Роберта поехать с нами, это бы здорово помогло.

— Я ничего не могу сказать заранее, — вздохнула Антония. — Вы сами должны поговорить с Робертом.

Миссис Норвуд похлопала Антонию по руке.

— Что ж, полезно было обсудить с вами ситуацию, дорогая. И если вы сможете… э-э… придержать Толбота на несколько недель, я буду вам крайне признательна.

Антония наблюдала, как миссис Норвуд идет через сад к крытой террасе, ведущей в отель. Внешне — сама элегантность, никогда не нахмурится, чтобы не было морщин, совершенно уравновешенная мать восхитительно-прекрасной дочери. А под невозмутимой оболочкой скрываются те же надежды и страхи, что терзают любую мать.

Значит, Толбот начал дарить Клео подарки! Ясно, что он последовал за Норвудами во Флоренцию, чтобы не показываться на глаза Роберту. Вот в какую игру он играл прошлым вечером! Воспоминание о поцелуе заставило Антонию побелеть от гнева, смешанного со стыдом. Интересно, это была идея Толбота — пустить всем пыль в глаза, чтобы скрыть свое огромное влечение к Клео, или Антония вела себя так, будто ожидала проявления фальшивого романтизма в обстановке, наполненной страстями?..

Клео постучалась в спальню Антонии, когда та одевалась к ужину.

— Хорошо провела день? — поинтересовалась Антония, старательно избегая слов «с Толботом».

— Восхитительно. — Клео рухнула на кровать. Затем резко села. — Антония, могу я попросить тебя об одолжении?

— Попробуй.

— Это не совсем удобно. — Клео неожиданно задумалась.

— В чем дело?

— Ну, понимаешь, я получила чудесный подарок и не знаю, что с ним делать.

Антония едва удержалась, чтобы не выпалить, что мать Клео уже сообщила ей эту новость.

— Если он не от Роберта, то ты должна вернуть его, разве не так? — мягко спросила она.

— Ты отлично знаешь, что не от Роберта. Иначе проблемы бы не возникло. Если бы я тебе не доверяла, то сказала бы, что подарок сделал Толбот.

— А это не он? — резко повернулась к девушке Антония.

— Нет. Но ради мамы я хочу, чтобы ты помогла мне убедить ее, что именно Толбот подарил этот очаровательный несессер.

Антония нахмурилась:

— К чему ты ведешь? Хочешь сказать, этот подарок от кого-то еще, о ком твоя мать не знает?

— Он итальянский граф! У него есть palazzo[8] здесь неподалеку и вилла на побережье рядом с Гроссето.

— Ты уверена? Или это просто приезжий из Милана, который плетет небылицы и щедро сорит деньгами?

— Только не надо читать мне нотации! Мне достаточно матушки. Хотя я знаю, что она желает мне добра. Но если мне нельзя развлекаться, то лучше умереть.

— И что веселого ты находишь в этой истории с итальянским графом?

Клео рассмеялась:

— Так и знала, что ты будешь издеваться! Но я переживу. Я должна доверять тебе, потому что, если ты выболтаешь секрет, это может быть опасно.

— И вполовину не так опасно, как обманывать мать.

— Все, что я хочу, — это чтобы ты позаботилась о моем подарке. Потом я скажу матери, что вернула его.

— Клео! — Антония даже задохнулась от негодования. — О каком хорошем отношении к матери ты говоришь, если обманываешь ее из-за такого пустяка, как подарок от очередного воздыхателя?

— Не знаю, очередной он или нет. Я уже вижу себя графиней.

— Клео, я надеюсь, очень скоро ты поймешь, что все твои мимолетные увлечения ничто по сравнению с чувствами Роберта, — вздохнула Антония.

Теперь настала очередь Клео испустить тяжелый вздох.

— Роберт! Роберт! Роберт! С утра до ночи я только и слышу о Роберте и его блестящем будущем.

— Тогда признайся, ты любишь кого-нибудь, кроме Роберта? Если да, то честно скажи ему об этом. Даже твоя мать не станет толкать тебя на то, чтобы ты вышла замуж только ради денег.

— Мне кажется, любовь переоценивают, — заявила Клео. — Больше всего мне нравится выходить с новыми людьми. Что хорошего просто стареть, сидя напротив друг друга у камина?

Антония засмеялась:

— Ну, я не настолько старше тебя, поэтому тоже не слишком искушена в жизни. Но совершенно очевидно, что ты никогда никого не любила. Когда это случится, ты будешь удивляться, какие глупые идеи приходили тебе в голову.

— Это то, что случилось с тобой?

— Нет. Но мне хочется думать, что так оно и будет.

Антония хорошо владела голосом. Клео может не беспокоиться за свои секреты, но этот разговор вряд ли искренен.

— Значит, ты мне не поможешь? — настаивала Клео.

— Я бы рада, но как? Обещаю, что не скажу ни слова твоей матери или Толботу. И даже, если понадобится, Роберту. Но расстанься со своим итальянским графом, кто бы он ни был, или, еще лучше, перестань его скрывать. Познакомь с матерью и дай ему шанс. Тогда будет ясно, кто он такой… и ты действительно сможешь надеяться стать графиней, если уж тебе так этого хочется, и…

— О, как же ты любишь нравоучения, Антония! — Клео соскочила с кровати. — Я сама разберусь со своими делами. Думала, ты мне поможешь. Ты, наверное, все еще страдаешь по Толботу? Ничего не могу поделать с тем, что он побежал за мной и бросил свои драгоценные раскопки.

— Полагаю, он приехал не только из-за тебя, — улыбнулась Антония. — Ему нужно поработать в музее и провести несколько деловых встреч.

Клео нетерпеливо отмахнулась:

— Уф! Такое объяснение сошло для мамы! Но она, как и я, прекрасно знает истинную причину.

— Очень может быть.

Клео молча выплыла из комнаты.

Тем же вечером за ужином Филипп внезапно заговорил о поездке в Пизу.

— Не хочешь провести там несколько дней, Антония?

Она ухватилась за предложение крестного, как утопающий за соломинку:

— С удовольствием! Я ведь пробыла там всего пару дней.

— Пиза! — эхом отозвалась миссис Норвуд.

«О Господи, не допусти, чтобы они отправились в Пизу», — подумала Антония.

Но Клео все разрешила.

— Мы видели Пизу дважды, мама. Один раз днем, а другой при колдовском свете луны, как пишут в путеводителях. Давай еще побудем во Флоренции и как следует осмотрим ее. Мы не видели еще и половины.

Миссис Норвуд улыбнулась дочери.

Антония уловила слово «вместе». Значит ли это, что итальянский граф, наконец, выйдет из тени? Или это «вместе» включает еще и Толбота?

Вечером, когда Антония собирала чемоданы, ей позвонил Филипп:

— Звонит Толбот. Он хочет поговорить с тобой.

Антония подождала, пока их соединят.

— Я слышал, вы уезжаете в Пизу, — начал Толбот.