Эми Эндрюс - Медовый десерт

Брент, высокий, темноволосый и потрясающе красивый, был для нее лучшим противоядием.

Или афродизиаком?

На нем были старые потертые джинсы и толстовка с надписью «Коллингвуд». Он выглядел настолько сексуально, что Грейс захотелось повалить его на землю и страстно поцеловать на глазах у двадцати впечатлительных детишек, которые, очевидно, боготворили его.

Однако его фраза «Ты не можешь просто так снова впорхнуть в мою жизнь и начать с того места, где мы остановились» не давала ей покоя.

Грейс предпочла бы целовать Брента, а не вести беседу с Таш, которая по-прежнему сохраняла каменное выражение лица. Это было бы намного приятнее.

Посмотреть на игру Бенджи съехалась половина родственников, благодаря чему зрителей сразу значительно прибавилось, а Грейс почувствовала себя более комфортно в компании Брента.

Насколько это было возможно.

По крайней мере, она смогла сконцентрироваться на чем-то другом. Но каждый раз, когда с тренерского места раздавались слова ободрения или она слышала свисток Брента, взгляд ее неизменно падал в его сторону, а огонь желания разгорался немного сильнее.

Похоже, их страстное приключение в машине высвободило ее подавленное либидо, а абсолютное физическое совершенство Брента, которое она наблюдала здесь, на площадке, лишь усиливало его.

Не последнюю роль в этом играло и его умение обходиться с детьми.

Он прекрасно ладил с каждым из них, не исключая Бенджи. Он смеялся и шутил. Уговаривал и подбадривал. Хвалил и давал советы. И, кроме того, позволял им немного похулиганить. Не раз он перехватывал у них мяч и убегал с ним, а десяток детишек гнались за ним со смехом, выкрикивая: «Лови его!»

Он позволял им поймать себя, повалить на землю и попрыгать на нем. Он вырывался со смехом и ревом и пытался двигаться в направлении ворот, а ребята гроздьями повисали у него на руках и ногах.

Они просто обожали его. И понятно почему.

Когда игра в то утро закончилась и приемные родители забрали детишек домой, семейство Перри решило продолжить игру. К шумному и веселому сражению подключились все, включая и Грейс. Даже Таш забыла о том, что у нее плохое настроение, заразившись общим весельем.

Брент был капитаном детской команды, а Маршалл возглавлял взрослых. Некоторые сочли бы такое разделение несправедливым, но только не дети, ведь в их команде был чемпион — Брент. Грейс большую часть времени бегала по полю, не представляя, что нужно делать, и в основном разглядывала Брента, который проносился мимо нее, бросая и ловя мяч, и ныряя в общую кучу-малу.

На него хотелось смотреть не отрываясь. Она настолько отвлеклась, что была совершенно ошарашена, когда в какой-то момент ей в руки вдруг попал мяч. Долю секунды она ошеломленно разглядывала его. И тут Бенджи закричал: «Лови ее!», обращаясь к Бренту, который оказался рядом с ней. Грейс оглянулась и увидела веселых чертиков в золотисто-карих глазах Брента, который уже летел на нее с ревом индейца племени апачи, вышедшего на тропу войны.

— Беги! — завопил Маршалл.

Грейс еще раз взглянула в глаза Брента, блестевшие озорно и азартно, и не стала дожидаться повторной команды. Она издала нечеловеческий визг, развернулась и бросилась к воротам, сопровождаемая гвалтом одобрительных возгласов и криков поддержки.

Но куда ей было тягаться с прыткостью Брента! Она не успела убежать далеко — он налетел на нее, сгреб в охапку, прижав к груди, и закружил так, что небо, облака и верхушки деревьев замелькали у нее перед глазами, как разноцветные стеклышки калейдоскопа.

— Хватит, Брент! — взмолилась она, вцепившись одной рукой в мяч, другой — в его толстовку, пытаясь удержаться изо всех сил. У нее кружилась голова и страшно болело в боку от смеха. Так она не хохотала уже очень давно. — Поставь меня. Поставь на землю. У меня голова кружится.

Ее сумасшедшее, глупое сердце билось и трепетало в груди, как рыба, выброшенная на берег.

Брент смеялся.

— Ну ладно, ты сама этого хотела, — пробормотал он, падая на колени и то ли роняя, то ли опуская ее на землю, которая продолжала бешено вертеться у обоих перед глазами. Она схватилась руками за его шею, падая на спину, и утянула его за собой.

— Оооох! — далеко не элегантный звук сорвался с губ Грейс, когда Брент придавил ее своим большим, теплым торсом к холодной траве.

Он усмехнулся:

— Извини.

Грейс тоже рассмеялась.

— М-м-м, — промычала она, закрыв глаза. — Все плывет.

Брент оперся коленом о землю между ее ногами и приподнялся, глядя на ее лицо. Его губы были совсем близко. Грейс была так прекрасна, что у него захватило дух.

— А я тебя отчетливо вижу.

Грейс открыла глаза, все еще улыбаясь. И вдруг она ясно ощутила его присутствие.

Только он.

Все остальное померкло и растворилось. Родственники, бегущие к ним, их хлопки, радостные вопли и смех. Автомобили, проезжающие по чересчур оживленной для воскресного утра трассе. Даже самолет над головой.

Она лишь чувствовала, как бьется сердце Брента, ощущала его теплое дыхание на своей щеке, слышала звук, с которым кислород резко заполняет и покидает его легкие, видела расширенные зрачки.

Брент тряхнул головой, пытаясь избавиться от шума в ушах, вызванного приливом крови.

— Это безумие, — произнес он.

Грейс смотрела, как шевелятся его губы, с которых слетали эти слова. Они были так близко.

— Да.

Не было необходимости спрашивать, что он имеет в виду. Она и так прекрасно знала: то, что по-прежнему происходило между ними, было безумием.

В этот момент Бенджи вспрыгнул на спину Бренту, вопя:

— Наша взялаааааа!

— Оооох, — снова застонала Грейс, когда Брент и Бенджи вместе навалились на нее своим весом. Это быстро вернуло ее в реальность, словно она получила удар электрошокером.

Все столпились вокруг, протягивая им руки, смеясь, помогая встать.

Вернулись машины, самолет, шум.

— Он у меня! — выкрикнула Таш, выхватив мяч из рук Грейс, которая не успела оказать сопротивление, и унеслась с ним прочь.

Бенджи издал радостный вопль и бросился вслед за сестрой. Брент, который потерял счет времени в те несколько катастрофических секунд, пока был придавлен к Грейс, сейчас больше не смотрел нее.

— Вперед, дети, вперед! — закричал он. — Бегите быстрее! — он пустился вслед за ними, удаляясь от Грейс. Он хотел убежать как можно дальше. У нее в волосах остались травинки. Ему хотелось снова придавить ее к земле и целовать медовые губы до тех, пор они оба не забудутся.

Он несся и несся, в надежде скрыться от своего безумия.