Пенси Вейн - Медальон с бирюзой

— Пожалуйста, не надо так шутить, — проговорила она, отстраняясь от него и прижимая ладони к щекам.

Но Джек не отпускал ее.

— Я не шучу. Мы можем зарегистрировать брак завтра. Я готов прямо сейчас. Только, наверное, уже все закрыто. Я хочу этого больше всего на свете. Ты можешь мне сейчас не верить, только не отвечай поспешно, прошу тебя.

Он взял ее лицо в ладони и повернул к себе. У Бетти задрожали губы. Голова кружилась, лицо пылало. Он нежно поцеловал ее в обе щеки. Потом легко коснулся губами ее губ.

— С той самой минуты, когда мы встретились в гостинице, я понял, что люблю тебя, — произнес он с горячей настойчивостью. — Это трудно, невозможно объяснить… но это так. Я не говорил таких слов ни одной женщине.

Она уткнулась головой ему в плечо, потом подняла на него растерянные глаза.

— Бетти, дорогая… Не говори «нет» хотя бы сразу, — произнес он умоляюще. — Подумай. Хочешь, я сейчас уйду?

Но она не хотела, чтобы он уходил. Он заметил ее легкое движение головой и восторженно прижал ее к себе. Год назад, когда кончились ничем его запутанные отношения с Сарой, тянувшиеся три года, в которых стремления самоутвердиться с ее стороны и жалости с его было больше, чем любви, он твердо решил, что проживет всю жизнь один.

Под конец он с трудом выносил присутствие Сары и был рад, когда она, устроив очередной скандал, ушла насовсем. Джек понимал, что его мягкость и стремление уйти от выяснения отношений действуют ей на нервы и виновато ловил себя на том, что нарочно еще больше понижал голос, когда она начинала кричать, и заботливо ставил на место опрокинутые ею на пол в порыве гнева стулья. Она говорила, что он издевается над ней. Он боялся, что в ее словах была правда, и чувствовал себя подлецом, но первым предложить расстаться не мог. И когда она ушла, он почувствовал себя абсолютно счастливым.

С тех пор у него были лишь короткие связи, и расставание не причиняло боли никому. Но когда Джек познакомился с Бетти, то понял, что другие женщины перестали для него существовать. К ней он испытывал небывалую нежность. Хотелось взять ее на руки и пронести через все жизненные невзгоды. Хотелось, чтобы уголки этих губ никогда не поникали…

Джек ждал, и если бы она отстранилась от него, сказала «нет», он немедленно ушел бы. Но после мучительной паузы она тихо приникла к нему, обвила руками его шею. И он, задыхаясь от счастья, стал покрывать поцелуями ее нежное личико и губы, которые она ему подставила…

9

Бетти проснулась в темноте комнаты и услышала дыхание спавшего рядом Джека. Ей казалось, что она только что закрыла глаза, бесконечно счастливая и усталая. Между чередой нежных прикосновений и восторгов страсти она много раз была готова сказать: «Я люблю тебя», и каждый раз что-то мешало ей, она сама не понимала, что.

Бетти никогда бы не подумала, что мужчина может быть таким нежным и бережным, и одновременно пылким. Он предугадывал каждое ее желание и помог ей раскрыться. Она сама не узнавала себя. Куда девались ее скованность, боязнь сделать что-то не то, оказаться не на высоте? С Джеком у нее не возникало и мысли, что она что-то делала неправильно, в его объятиях она была самой собой и на своем месте.

Они были созданы друг для друга, она это поняла. И в то же время поняла, что лучше все кончить сразу же. Если они продлят отношения, он заполнит всю ее жизнь, и она не сможет обходиться без него. Но Джек знает ее историю. Как объяснить ему, что она ошиблась и приняла за любовь преклонение перед блеском и успехом? Что ей польстило внимание человека, наделенного властью? Как может она теперь сказать Джеку, что любит его, не вызвав скептической усмешки?

Он никогда не поверит в ее любовь. И однажды все кончится. Лучше сразу…

Когда Джек открыл глаза, то сразу увидел Бетти. Она сидела в халатике напротив кровати на стуле, положив голову на спинку, и смотрела на него без улыбки. Он улыбнулся и протянул к ней руки, но, разглядев выражение ее лица, почувствовал, как сжалось сердце. Ее взгляд был невыразимо печальным.

— Что случилось? — воскликнул он, приподнимаясь на постели.

Бетти подняла голову и посмотрела на него долгим взглядом, затем отвернулась. Она молчала, по ее щекам текли слезы. Ему сделалось страшно. Он вскочил, присел на корточки около стула и сжал ее руки.

— Дорогая… солнышко… почему ты плачешь? Ради бога… — забормотал он что-то бессвязное.

Она с видимым усилием подняла на него глаза и проговорила сухими потрескавшимися губами:

— Джек, все было чудесно. Ты даже не можешь себе представить, как все было хорошо. Но этого больше не повторится. Мы не должны встречаться.

— Но почему? — Он в недоумении смотрел на нее.

Она помотала головой и зажмурилась. Объяснять бессмысленно. Он не поймет. И будет только хуже.

— Поверь мне, что я не могу иначе, — жалобно сказала она. — И если ты… если я для тебя что-то значу, то умоляю тебя, уйди, оставь меня. Ты тут ни при чем. Ты такой замечательный…

Она почувствовала, что сейчас разрыдается, и с силой стиснула руками спинку стула.

— Мне уйти сейчас? — глухо спросил он, отодвигаясь от нее.

— Да… пожалуйста. Так будет лучше всего.

Ну конечно, же, она не любит его! Как он мог надеяться? Она раскаивается, она жалеет о том, что между ними произошло. Она все еще любит того, другого… Джека словно сильно ударили в грудь. Он неловко поднялся и стал одеваться. Глупо было что-то воображать себе. Она права, надо быстрее уйти. Преодолевая боль, он нагнулся и подобрал с пола свитер. Было такое ощущение, что боль поселилась в груди навечно.

Джек медленно прошел по комнате, у него на языке крутился вопрос: «Ты все еще любишь Кевина?» Но он не стал его задавать.

— Раз ты так решила… ты, конечно, должна поступать, как считаешь правильным, — медленно проговорил он.

Может быть, подарив ему эту ночь, она вознаградила его, поскольку считала себя его должницей? И теперь решила, что они в расчете? Он отогнал от себя эту мысль. В любом случае она ни в чем не виновата. Это он круглый дурак — заговорил о женитьбе с девушкой, которая совсем недавно рассталась с любимым человеком. Заговорил о любви, хотя они знают друг друга только несколько дней. Он так и сказал вслух:

— Ты ни в чем не виновата.

Бетти слышала, как за ним закрылась дверь. Ее сердце разрывалось от боли, и в ту секунду, когда дверь глухо стукнула, у нее возникло такое чувство, словно ей вонзили нож в сердце. Словно она сама вонзила в себя этот нож.

— Видишь, как все удачно складывается. Он сказал, что ты можешь приступить к работе в понедельник. Если ты им подойдешь, то через месяц тебя примут на полную ставку, — сказала, улыбаясь, Клер и ласково похлопала Бетти по руке.