Леона Шелл - Деловое предложение

— Да, — безучастно сказала она, и это были единственные слова, которыми они обменялись друг с другом в течение всего свадебного пиршества.

На столах были расставлены изысканные яства, и в глазах гостей мелькнуло изумление и подобие зависти, но Агнес даже это не обрадовало.

Начались поздравления и тосты, на большом столе в дальнем конце залы выросла гора из свадебных подарков.

Друг жениха, коллега Гордон по бизнесу, специально ради свадьбы прервавший заграничный отпуск, произнес остроумную, судя по взрывам смеха и аплодисментам, речь, но Агнес не услышала из нее ни слова.

Далее шафер начал читать поздравительные телеграммы, но лишь однажды Агнес вздрогнула, услышав:

— «Гордону и Агнес с любовью и наилучшими пожеланиями от всех членов его семьи…» Я не стану зачитывать весь список имен…

— Это твои штучки? — сквозь зубы поинтересовался Гордон и с ослепительной улыбкой поклонился в ответ на чье-то приветствие.

— Мои, — спокойно ответила Агнес. — Это твои родственники, Гордон, и, даже если никто из них не присутствует на свадьбе, они имеют право поздравить тебя.

— А есть с чем поздравлять? — тихонько осведомился он.

Агнес осеклась и отвела взгляд в сторону. Она не стала говорить, что пыталась связаться и с его матерью, но не нашла адреса. Впрочем, может быть, Гордон был прав, отказываясь возобновлять отношения с этой женщиной? Одна ее знакомая несколько лет подряд искала мать, но, найдя ее, обнаружила, что гораздо больше общего имеет со своими приемными родителями, нежели с этой чужой и незнакомой женщиной.

Была зачитана последняя поздравительная телеграмма, и началась новая пытка: новобрачные, взявшись за руки, должны были обойти гостей.

Улучив момент, когда Гордон отвлекся разговором с кем-то из своих коллег, к Агнес неуверенно пробрался Рональд Ламберт. Судя по его заплетающемуся языку и неуверенной походке, он был изрядно навеселе.

— Ну, вот, каждый получил свое, Агнес, — сказал он с виноватой и жалкой улыбкой. — Он — тебя, ты — деньги, все — чин по чину, лучше некуда!..

— Рональд, — предостерегла его Агнес, — ты, кажется, заговариваешься!..

Она шагнула было вперед и протянула ему руку, как вдруг между ними вырос невесть откуда взявшийся Гордон и крепко взял Рональда за плечо.

— Я всего-навсего хотел поздравить миссис Стэмфорд… Агнес… — пролепетал, путаясь в словах, Рональд.

— Поздравили? — резко спросил Гордон. — Тогда проваливайте!..

— Гордон!.. — изумившись его тону, воскликнула Агнес, но муж прервал ее:

— Забудь этого человека, Агнес! С сегодняшнего дня ты — моя жена, и я не позволю никому издеваться над клятвой, которую мы дали друг другу в церкви.

— Но я совершенно не воспринимаю его как мужчину! — попыталась возразить Агнес. — Когда-то он был моим другом детства, но последнее время нас не связывало даже это!

Муж внимательно посмотрел на нее и, видимо удостоверившись в ее искренности, отвел глаза в сторону и сердито буркнул:

— Тебя, возможно, и не связывала. Но он явно живет этими воспоминаниями и в душе еще не утратил надежды на твои ответные чувства. Не надо давать ему повода надеяться.

— Я вовсе не давала ему повода, — возмутилась Агнес, но в этот момент Гордона отозвал в сторону какой-то из его знакомых, и она осталась одна.

Оглядевшись, она не нашла Рональда среди гостей: судя по всему, он последовал совету Гордона и ретировался. Воспользовавшись паузой, Агнес незаметно проскользнула за колонну одной из арок, чтобы хоть немного прийти в себя и собраться с духом.

Мимо прошли три элегантные дамы, от облика которых так и веяло дорогими лондонскими бутиками, французскими духами и средиземноморским загаром.

— Умница Гордон, — промурлыкала одна из них. — Гилберту понадобилось сто тысяч фунтов стерлингов и пятнадцать лет ожидания, чтобы получить из рук королевы рыцарские шпоры и попасть в список дворян, причем без права передачи титула по наследству. Гордон добился куда большего за какие-то четыре года и почти бесплатно.

— Молодец парень! Его всегда отличали быстрота и решительность, — согласилась с ней другая.

— Пойдемте к столу, — сказала третья, — я не попробовала и одной десятой того, что на нем выставлено.

— А как же наши фигуры? — поинтересовалась первая.

— Забудем о них хотя бы на один день!

Мы так старались убедить публику в нашей любви, и вот он — глас народа! — с горькой иронией подумала Агнес, провожая их взглядом.

— Агнес! Ты здесь? Я из сил выбилась, разыскивая тебя, — подошла к ней очень серьезная Джейн. Сегодня она была при исполнении. — Пора переодеваться!

Агнес вздохнула и позволила подруге отвести себя в спальню. Там, покорная, как кукла, она дала натянуть на себя ярко-красное шерстяное платье с черным бархатным воротничком, заметив, что его не было среди ее покупок.

— Это платье от Рудольфе Валентине, — таинственным шепотом сообщила Джейн. — Гордон лично выбрал его для тебя — разумеется, под моим чутким руководством. Пару недель назад он позвонил мне и попросил приехать в Лондон, чтобы помочь купить тебе кое-какие вещи.

Агнес окаменела. Ее так и подмывало сорвать с себя платье и вышвырнуть его в окно. Она не будет носить наряды, купленные Гордоном. В конце концов, разве не достаточно того, что он купил ее дом, титул, ее самое!..

— Что-то не так? — встревожилась Джейн. — Тебе не нравится?

Агнес сообразила, что отвергнуть платье означало обидеть подругу, которая вложила в его покупку душу и сердце.

— Отчего же, — с деланной улыбкой сказала она. — Оно очень даже милое!

На самом деле это было самое красивое платье, которое она когда-либо видела в жизни, — оно просто идеально сидело на ней, а красный цвет выгодно оттенял ее белоснежную кожу и пшеничные волосы.

Прическу тоже пришлось сменить: собрать и перевязать волосы бантом, шитым жемчугом. Когда Джейн предложила ей подвести губы помадой того же оттенка, что и платье, девушке оставалось лишь вздохнуть и согласиться.

— Ну, с Богом! Счастья тебе! — прошептала Джейн сквозь слезы и поцеловала подругу. — И не забудь, я буду крестной твоего первенца…

Агнес, улыбнувшись, кивнула и помедлила, в последний раз оглядывая свою девичью спальню. Когда они с Гордоном вернутся после медового месяца в Спрингхолл, у нее будет другая спальня, а эта комната, безмолвный свидетель ее детских слез и переживаний, станет всего лишь одним из помещений обновленной усадьбы.

Мысленно перекрестившись, Агнес открыла дверь и двинулась вниз.

Гордон ждал ее у лестницы. Он успел переодеться в шелковистый шерстяной костюм и ослепительно белую рубашку с шелковым в полоску галстуком.