Девочка, ты попала! - Регина Янтарная

А-а! Нет. Это я вздрогнула от щелчка замка, от прокручивания в нём ключа. Наконец – то вернулась Лена. Она раздевалась. Интересно. Одевалась быстро, а раздевается так медленно. Ворчала я на кухне. Наконец она появилась на кухне и молча положила передо мной упаковку с тестом.

Я сидела застывшая и, отчаянно вращая глазами, разглядывала упаковку.

– Юлька! Ну, чего ты сидишь? – нервно вопросила Лена, снова включив строгую училку.

Да уж! Умела она так делать в патовых ситуациях. Интересно, я ей говорила, что она не на ту специальность пошла учиться? Нет. Не говорила. А надо бы сказать. Когда – нибудь после. Во время более благоприятной обстановки.

– Иди уже в туалет! – приказала мне она. Я поднялась и молча пошла. – Тест забыла, – напомнила она.

Я развернулась обратно, обречённо забрала тест со стола и  потопала в туалет как на эшафот. Там офигев от результата, хотя ещё несколько минут назад готовила себя к такому маловероятному, но всё-таки возможному  исходу, я тупо взирала на две полоски, и не выходила из туалета.

– Юлька, ты чего там застряла? – нетерпеливо дёргала Ленка ручку двери. Я молчала. Глаза мои наполнялись слезами. – У тебя всё нормально? – не унималась она.

Я вышла и сунула тест в руки подруги. Она глазела на него в шоке. Мы пошли на кухню. И уселись напротив друг друга за столом.  Первой в себя пришла Ленка. А чего ей сделается. Не она же беременная.

– Слушай, Юля, – озадаченно сказала она. – Ты не кисни. Тесты бывает дают и ложноположительный результат.

– Да?! – с надеждой спросила я.

– Да,  – подтвердила она. – Чтобы знать точно, завтра вместе пойдём в женскую консультацию к доктору.

– Угу, – согласилась я.

– Но судя по косвенным признакам твоего состояния: задержка там, тошнота, велики шансы, что ты всё – таки залетела.

– Да…– снова произнесла я. Походу из своего состояния шока я так и не выходила. И поэтому междометия были единственными доступными мне звуками.

Ночью я плакала в подушку. Ну да. Я раньше только слышала, как плакала в подушку мама. До Николя. Конечно, мне её было жалко. Но я всегда в такие минуты думала,  что лично я до этого не дойду. Дошла. И вот теперь я плакала. И себя мне было очень жалко. Потом плакать я устала. И стала представлять, как я с пузом втискиваюсь в ряды между столами в учебной аудитории в универе. И когда я уже почти втиснулась, мой живот зажало. Больно.

– Ой! – в испуге воскликнула я.

– Ты чего не  спишь? – донесся до меня сонный голос Ленки с соседней кровати. – Спи уже! Завтра рано вставать. И перестань волноваться – тебе нельзя.

Во как! То есть Ленка по «косвенным» признакам уже уверена, что мне каюк. Ну, в смысле, что я беременна. И, оказывается, мне уже нельзя волноваться.

Но я волновалась. И ещё как. И ночью, пока не уснула. И утром на парах. И вообще могли ещё с утра нагрянуть в ЖК. К чему были эти пары? Я всё – равно ничего не слушала, не слышала, не понимала. Но спонтанно сформировавшаяся группа поддержки в лице Ленки с Жанкой были единодушны.

– После пар!

Странно как это они быстро нашли общий язык. До этого на дух друг дружку не переносили. И каждая общалась со мной по отдельности.  Я всегда подозревала, что они просто ревновали друг друга ко мне. И  делала вид, что ничего не замечаю. А сегодня нате вам. Так дружно то ли шефство надо мной взяли, то ли объединились против меня – и так «пострадавшей» стороны. Но  я чувствовала себя виноватой, практически падшей женщиной, поэтому беспрекословно подчинялась спонтанно образованному штабу по чрезвычайным ситуациям.

Наконец, пары закончились. И мы дружно отправились в женскую консультацию. Ленка с Жанкой говорили только между собой. И ничего, что я была рядом с ними, и возможно даже нуждалась в их поддержке. Хотя с другой стороны, пока все оставили меня в покое,  надо тоже успокоиться и подготовить себя к самому экстремальному  результату. Ну, а может ещё мне повезёт, и тревога окажется ложной.

***

Не повезло.

Я вышла из кабинета врача.

– Ну как? – синхронно воскликнули члены моего штаба, не сводя с меня глаз.

– Диагноз – беременна. И обжалованию не подлежит, – озадаченно проговорила я.

– Что будешь делать? – спросила Жанна, растерянно глядя на меня.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, вообще, – ещё более пространно пояснила она.

– А-а! – вроде как поняла я. И отчаянно добавила: – Рожать!

Глава 12

Юля

Подруги  больше ни о чём не спрашивали. Потрясённо подавленно молчали. Ну ни фига себе! Группа поддержки называется.  Может мне ещё придется их поддерживать. Хмыкнула я.

– Ты чего? – спросила Лена, видимо заволновавшись (ей же можно) за моё психическое состояние.

– А чего? – ответила я вопросом на вопрос. – Доктор сказала, что аборт мне делать нельзя. Так вот готовлюсь стать молодой мамой, – невесело улыбнулась я.

Ленке всё – таки нужно отдать должное. Всего на год старше нас с Жанкой,  а прямо молодцом держится. Взрослая – взрослая. Она быстро пришла в себя.

– Ну, всё, девочки, двигаем в кафе. Отпразднуем это радостное событие. Поедим там чего – нибудь вкусненькое.

Едва приехали в кафешку, как я сразу же заказала себе пять видов пирожное. Имею право. И я даже думала, что это ещё не предел. Либо я уже решила есть за двоих, либо это всё – таки было нервное. Теперь это уже неважно. По крайней мере, сладкое полезно для работы мозга, а мне предстояло много ещё чего обдумать в связи с круто изменившимися обстоятельствами собственной жизни.

Эндорфины  должны были поступить в кровь и насытить собой мой раскоряченный мозг. И я, уплетая одно пирожное за другим, ждала их прихода. Не знаю уж, что на меня повлияло, поступившие – таки эндорфины или тупо прямо на глазах я становилась будущей мамочкой (я же теперь должна думать и заботиться о своём потомстве), но вдруг я ощутила в себе упрямую решимость. В смысле, решимость – никому ничего не сообщать.

– Так, девочки, – торжествующе  произнесла я. – Вы должны принести клятву, что ни одна живая душа не узнает о моей беременности. – Девчонки, услышав мои слова, прямо повылупливали на меня свои глазищи. –  Отныне это моя личная тайна, –  я улыбнулась. Надеюсь, не зловеще.

– Сколько?  – после минутной паузы спросила Ленка.

– Что сколько? – не поняла я.

– Сколько скрывать планируешь? – уточнила она вопрос.

– Пока не созреем, – кивнула на свой  живот