Карен Брукс - Озеро в лунном свете

- Я тоже хотел, чтобы мы были вместе, давно хотел. И, конечно, эта комната предназначалась для нас с тобой. Но сегодня, когда Эмили открыла мне глаза и я понял, как неправильно судил о тебе, как мучил тебя и заставлял страдать, я поклялся, что поступлю так, как ты захочешь, Уна. Если ты решишь, что наш брак будет фиктивным, я не буду настаивать на своем. Я недостоин тебя и не заслуживаю твоего прощения. Неужели ты забудешь, как жестоко я обращался с тобой?

- Это все в прошлом, Корделл.

Он поднял голову и обхватил ее лицо ладонями, не сводя с нее глаз, в которых стояли слезы.

- Что-то очень дорогое ушло из моей жизни с потерей твоей дружбы. Но мне всегда казалось, будто было что-то еще, неизмеримо большее. Я никак не мог понять, что же это. И никогда не понимал, почему одна мысль о том, что ты могла быть с другим, приводила меня в ярость. - Он погрузил пальцы в ее шелковистые волосы. - Когда в то лето мы с Дейзи приехали на озеро, я еще был ослеплен любовью к ней. Но и тогда при виде того, как ты бежишь по пляжу навстречу, чтобы обнять меня, такая прекрасная в своей чистоте, сердце у меня болезненно сжалось. Я не мог логически объяснить эту боль. В тот момент я лишь подумал: не хочу, чтобы ты когда-нибудь стала другой. Теперь я понимаю: то, что я тогда испытывал, и было любовью. Самой прекрасной и истинной любовью, которая начинается с дружбы и чудесным образом переходит в нечто большее. Мне бы задуматься тогда, дорогая, но я этого не сделал. Никогда не прошу себе, что посмел заподозрить тебя! Теперь я хорошо знаю, Уна, что люблю тебя такой любовью, которая не идет ни в какое сравнение с тем чувством, которое я испытывал какое-то время к Дейзи.

Уне казалось, что от счастья у нее вырастают крылья, которые возносят ее в вышину, где она сможет дотронуться до звезд.

- Я уже в раю, Корделл? - шепнула она.

Его широкая улыбка могла бы осветить даже безлунную ночь.

- Да, мой ангел, мы оба в раю, в нашем раю.

В глазах Уны, еще блестевших от слез, светилась любовь, которую она вынуждена была долгие годы скрывать глубоко в своем сердце.

- Как долго я ждала, пока ты повзрослеешь, Корделл Паркер!

Он засмеялся так радостно, так молодо, что сердце Уны запело от восторга. Свершилось! Чудо свершилось!

- И ты никогда не уставала ждать? - Он нервно теребил перламутровую пуговку глухого ворота ночной рубашки, не сводя с Уны любящих глаз.

- Никогда.

Он насмешливо поднял брови.

- А как же Патрик Трентон? И все те любовники по пятницам, которые так раздражали твою бабушку?

- Приятели, Корделл. Все они просто приятели.

- У меня кулак чесался по твоему хирургу, когда он поцеловал тебя в ресторане. Ты моя женщина, только моя, черт возьми, и я никому на свете тебя не отдам!

- Так вот что заставило тебя передумать и принять мое предложение! - Сердце Уны забилось сильнее, как только Корделл начал расстегивать пуговки ее ночной рубашки. - Ты так же приревновал меня к Патрику, как я тебя к Розали.

- Значит, я был прав? Ты разозлилась, когда она…

- Разозлилась? Господи, да я готова была выцарапать ее бесстыжие глаза!

- Именно эту цель я и преследовал! - самодовольно проговорил Корделл.

- О Корделл! - Уна счастливо улыбнулась и обвила руками его шею. - Никто никогда не встанет между нами, моя летняя любовь!

- Моя вечная любовь! - Глаза его затуманились желанием, он поднял Уну на руки и понес на кровать.

- Если бы я знала, что мы будем сегодня вместе, - шепнула она, - я бы нарядилась в черный шелк.

Горящий взгляд обжег ее.

- Черный шелк может надеть любая, - хрипло сказал он. - Ты говорила, что у тебя нет подарка для меня? - Он бережно опустил Уну на постель и притянул ее к себе. - Ты не понимаешь, что твоя невинность - самый драгоценный для меня подарок.

Ночная рубашка соскользнула с плеча. Корделл бережно, но властно ласкал душистую кожу шеи, плечи, грудь.

- Ты помнишь, - тихо спросил он, - как я говорил, что хочу, когда буду любить тебя, чтобы твои волосы, разметавшиеся по подушке, серебрились в лунном свете?

- Помню, милый.

Корделл расправил шелковистые пряди на подушке.

- Ты прекрасна, - шепнул он, - ты еще прекрасней, чем я представлял.

- Ты мечтал об этом?

Он перецеловал каждую прядь ее волос.

- С тех пор, как мы снова встретились, много, много раз!

- А о чем еще ты мечтал? - лукаво и одновременно застенчиво спросила Уна.

- Я мечтал об этом. - Он поцеловал ее в лоб. - И об этом. - Он поцеловал ее в нос. - И об этом…

Губы Корделла приникли к ее губам. Уна и не представляла, что можно целовать так, как он. С восторженным всхлипом она обвила руками его шею и отдалась настойчивой властности его желания. Он овладел ею с любовью и утонченным искусством, увлекая за собой в чувственный рай, где прошлым обидам и старым летним секретам места не осталось.

Но позже, когда на небе заалела утренняя заря, а Уна почти заснула в объятиях Корделла, тревожная мысль вдруг разбудила ее.

- Ты спишь? - шепотом спросила она.

- Нет, - сонным голосом ответил он, - не сплю.

Уна прижалась губами к его уху.

- А что с тетей Элисон? Твой адвокат уверен, что теперь все будет в порядке?

С сонным ворчанием Корделл приподнялся на локте. Хотя глаза его были полузакрыты, она углядела в них не только вновь пробудившуюся страсть, но и какое-то затаенное лукавство.

- Корделл, в чем дело?

- Элисон… э… прекратила дело. Собственно, ее решение возбудить дело об опеке было необдуманной реакцией на новость, что я поселюсь здесь. Как только у нее появилось время все обдумать, она поняла, что меньше всего ей хотелось бы обременять себя заботами о ребенке.

Уна прищурилась.

- И когда ты это узнал?

Корделл пожал плечами, избегая встречаться с ней глазами.

- Накануне свадьбы.

- Накануне свадьбы? Почему же ты не сказал мне? - Внезапно ее осенило. Она села на постели и пристально посмотрела на Корделла. - Значит, тебе не обязательно было жениться? Ты мог бы отменить свадьбу! Или ты думал, что уже поздно?

- Никогда не поздно отменить свадьбу.

- Тогда почему?

- Потому что, любовь моя, ты сказала мне в тот день, когда сделала предложение, что я - последний мужчина на земле, за которого ты вышла бы замуж. Я боялся, что если бы ты узнала об Элисон, то все бы порушила. - Корделл смотрел на нее так серьезно, что Уна забеспокоилась. - Я не мог рисковать. К тому же, - в глазах его появились подозрительные огоньки, - я ведь обещал, что заполучу тебя в свою постель до конца лета, а я - человек слова.

О боже! Уна внимательно всматривалась в черты любимого лица, снова и снова удивляясь чуду, которое привело его к ней.