Мама для дочки бандита (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна

Нина вышла за дверь с высоко поднятой головой. Но как только оказалась в коридоре, тут же дала волю слезам. Они катились по ее щекам жаркими дорожками.

Дима подлец. Совсем перестал ее во что-либо ставить. И даже не стесняясь имеет несколько любовниц в доме.

И ей только остается сказать спасибо хоть на том, что не выставляет ее посмешищем среди слуг и своих друзей, не выпячивает весь этот позор наружу.

Женщина спустилась вниз и зайдя на кухню, окликнула молоденькую служанку Свету, которая старательно пыталась отмыть духовой шкаф.

– Света, отнеси хозяину чай, а то его жажда замучала, – коротко бросила Нина с презрением глядя на прислугу.

Дрянь и как ей не стыдно, -подумала женщина.

– Хорошо, Нина Алексеевна, – кивнула она повернувшись к женщине боком.

Нине сразу бросился в глаза хорошо замазанный тональным кремом синяк.

– Что у тебя с лицом, Света? – женщина незамедлительно подошла к служанке и схватив ее за подбородок приподняла его на свет.

Та дернула головой вырываясь.

– Я стукнулась, Нина Алексеевна, о дверцу, когда мыла пол. Уже скоро пройдет. Если видно. Я буду больше замазывать кремом. Извините.

Девушка суетливо отошла в противоположный угол. Занялась приготовлением чая.

Дима зверь. Нина сразу поняла, что Света врет. Ни о какой ящик она не стукалась. Но раз она не хочет рассказывать, значит и допытываться пока не стоит. Возможно чуть позже, она разберется с этим, но сейчас. Сейчас ей нужно вернуться к внучке. И защитить ее.

Полчаса спустя….

когда Соня покормила Веронику, Нина попросила девушку собрать все самое необходимое, так им предстоит временный переезд в другую часть дома.

– Нина Алексеевна. Вы извините, но я не хочу участвовать во всем этом, – плаксиво проговорила девушка и Нина ее понимала, но поделать ничего не могла.

Дмитрий приказал, Нина исполняет.

– Сонечка милая, потерпи немного. Надеюсь сегодня муж с сыном найдут компромисс и ты сможешь поехать домой.

– Господи, на что не пойдешь ради денег! – горестно воскликнула няня.

– И детей Соня. Ладно давай собираться, не хватало еще под горячую руку Богдану попасть. Пошли.

Нина взяла внучку на руки, а Соня подхватила сумки и женщины направились по длинному коридору, который вел в северную часть дома. Туда, куда Богдан не доберется при всем своем желании, эта часть дома находилась под охраной.

– Как же у вас тут все одновременно и красиво и страшно, – пробормотала Соня, оглядываясь на статуи, которые заполняли коридор на все его протяжении.

– Муж, коллекционирует многие вещи, но статуи это его слабость, – поясняет женщина няне.

– О, Бог мой, а это кто? – девушка останавливается возле той, что в коллекции Димы появилась в буквальном смысле на днях.

– Это ему доставили из Воронежа Аленку. Дима не остался равнодушен к истории этой статуи и решил выкупить ее у города.

– Лучше бы ее того, под пресс пустили. Страшная…

Только проговорила Соня эти слова, когда дикий рев прокатился по дому.

– Отец! – голос Богдана сотряс стены и Нина вздрогнув, подтолкнула Соню, пошла быстрее прочь.

– Нужно переждать бурю, – пробормотала Нина, закрывая за своей спиной дверь, отделяющую северное крыло от основной части дома, на цифровой замок и установила сигнализацию.

В таком состоянии, в котором сейчас находился Богдан, лучше ему не попадаться на глаза. Это Нина знала точно. Сын очень похож на отца. Жаль только то, что Дима этого не хочет замечать.

Глава 20

– Отец! – голос Богдана тяжелый яростный.

Он стоит посреди огромного холла и мне страшно от того, что может случиться в тот момент, когда выйдет его отец. Потому как исходящий мощной волной гнев Титова, затопляет собой все пространство.

Я жмусь к стене. Так как замечаю на лестнице мужчину, на которого как две капли воды похож Богдан. Это его отец. В этом не может быть сомнений.

– Богдан! – окликает его мужчина.

И Богдан срывается с места подлетает к подножию лестницы и тихо рычит:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Где моя дочь? Говори? – наступает на нижнюю ступеньку Титов, сверля отца взглядом.

Я перевожу взгляд на Титова-старшего и нервно сглатываю сухость во рту.

Мужчина не сводит с сына холодного, безразличного взгляда. Затем коротко кивает и в холле появляются словно тени, широкоплечие охранники.

– С твоим ребенком все хорошо, – скупо отвечает мужчина, – пройдем в кабинет, нужно поговорить, – его голос такой же как и взгляд; безразличный, холодный.

– Разговаривать? О чем? – хрипло произносит Богдан.

Я не отвожу от Титова взгляда, слежу за передвижением охраны его отца.

Но вдруг неожиданно ловлю на себе цепкий любопытный взгляд.

– Кто это? – кивает в мою сторону отец Богдана.

– Тебе то, что? – оглядываясь на меня огрызается он с мужчиной, но в его взгляде я замечаю промелькнувшую тревогу.

– Я так понимаю, эта та самая няня, которая украла твою дочь? – уголок губ мужчины дергается вверх. – Чем же она так зацепила тебя, что ее головка до сих пор на месте, – он иронично выгнул бровь: – Нравится? – взгляд его переметнулся к сыну.

А мне захотелось сравняться со стеной и не привлекать к себе никакого внимания.

– Не лезь туда, куда тебе нет следует, – грозно наступает на отца Титов и словно по мановению палочки позади Титова-старшего появляются еще два охранника.

– Поговорим в кабинете. Проводите их, – кивнул на нас мужчина.

– Черт! Уберите руки! – Богдана обступают охранники и он встает в позу.

Я сильно зажмурилась. Боялась даже представить что сейчас начнется.

Богдан сейчас на взводе и без крови точно не обойтись. Он в больнице такую драку устроил, что его с трудом смогли оттуда вывести. И если бы приехавшая охрана, не знаю чем бы все закончилось.

– Настя! – слышу голос парня и открываю глаза.

И сразу же закрываю обратно, так как вижу перед собой огромного мужчину.

– Ой, – срывается с губ, когда охранник меня подхватывают под локоть и тащит куда-то.

– Настя, черт побери. Не стой как вкопанная! – орет на меня Богдан, и у меня начинается паника. – Отпусти ее! – командует парень, но в его положении, с заломанными за спину руками, его вряд ли кто-то послушает.

– Отпустите меня, – пищу еле-еле.

Охранник даже не посмотрел на меня.

Нас ведут куда-то за лестницу. По длинному коридору, в конце которого света нет. Там все черным черно. Я смотрю не отрывая взгляда Богдану в спину. Инстинктивно чувствую, что пока он рядом, он меня в обиду не даст.

– Уроды, – сплевывает Титов, и дергается в руках двух шкафов, но ему явно с ними не совладать.

Нас заводят в кабинет. И только, когда за нами закрывается дверь Богдану отпускают руки. Меня же охранник подталкивает в сторону небольшого топчанчика, который стоит в углу. И как только я оказываюсь рядом, давит на плечо заставляя сесть.

– Мерзавец, – шипит Богдан и делает шаг в сторону отца, но ему тут же преграждают путь.

– Прибереги свои силы, для дела Богдан. И лучше сядь сам. Не заставляй применять силу, – скудно произнес мужчина.

– Я не пойму, зачем тебе все это нужно? Где Вероника? Это же ты ее забрал? Я правильно понял?

Просьбу отца Богдан проигнорировал, и дернулся в его сторону.

Короткий кивок, и Титова-младшего, уже силой усаживают в кресло.

– Я тебу уже сказал. что с твоим ребенком все нормально, – отозвался мужчина.

– Зачем? – спрашивает неестественно низким басом Богдан.

– Потому что я устал ждать, когда ты поумнеешь. И знаешь, я очень жалею что у меня всего лишь один сын. Жалею. Понимаешь смысл этого слова? – лицо Богдана в ответ искажается яростью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Тогда зачем тебе я? Признай одного из своих бастардов родным, я думаю они будут рады узнать своего родного отца! – злобно смеется Богдан в ответ.

А у меня от взгляда. которым окинул его Титов-старший в жилах кровь застыла.