Элизабет Эштон - Парижское приключение

— Цвета потрясающие, прямо как на картинке! — отметил Барри.

— Это похоже на волшебную страну, — Рени была настроена более поэтически.

Постепенно она заново привыкала к Барри. Он никогда не показывал своих чувств, да она и не ждала от него никаких проявлений любви. Он относился к ней как брат, и ее это всегда устраивало. Но сейчас, когда бархатные сумерки спускались на горы, и под серебристым фейерверком звезд стелился по лугам дурманящий запах роз, когда все вокруг было напоено поэзией, она вдруг с тоской подумала о том, что все было бы совсем по-другому, если бы в этот момент рядом с ней был мужчина, которого она любит. В такие минуты Барри чувствовал, что она погружается в столь ненавистные ему воспоминания, но ему хватало благоразумия оставаться спокойным — он уверял себя, что все будет хорошо, когда она вновь окажется дома.

Они договорились, что полетят в Париж из ближайшего же аэропорта. Рени заберет свои вещи, и оттуда они сначала поездом, а потом паромом доберутся до Англии; они рассчитывали, что на дорогу у них уйдет не больше одного дня. Синклеры расставались с ними очень неохотно, продолжая уговаривать их побыть здесь еще немного. Но Барри был по горло сыт горами, и ему нужно было возвращаться на работу.

Рени возвращалась в Париж совершенно обновленной.

Пусть сердце еще болело, а чувство утраты не отпускало ее, но она смирилась. Она решила смотреть вперед, а не оглядываться назад, решила думать об их общем с Барри будущем. Когда они прибыли в Париж, Барри решил, что не поедет с Рени, а воспользуется случаем и осмотрит город, так как вряд ли ему когда-нибудь еще раз удастся побывать здесь. Рени рассталась с ним на площади Согласия, условившись встретиться на Северном вокзале, чтобы сесть в поезд на Булонь.

— Смотри не потеряйся, а то опоздаешь на поезд, — предупредил он Рени. — Сегодня вечером мне нужно быть в Англии.

— Думаю, что это ты скорее можешь потеряться, — возразила она, — но не волнуйся, я буду вовремя.

Мадам Дюбонне бурно приветствовала ее, но ужаснулась, когда узнала, что Рени больше не вернется в салон.

— Но вы имели такой успех! — воскликнула она.

— К сожалению, это не помогло мне продлить разрешение на работу во Франции, — отвечала ей Рени.

Мадам считала, что следует обратиться к Президенту. Он должен знать, какую потерю в лице Рени понесет Франция.

— Месье Себастьен будет страшно огорчен! — заявила она. — Он приезжал сюда спрашивать о вас, но я могла ему сказать только, что вы поехали путешествовать. Но я не знала куда. — Ее круглые глаза с укором смотрели на Рени.

Итак, Леон разыскивал ее! Рени, не задумываясь, соврала, что, вероятно, письмо, оставленное для него Джанин, где-то затерялось, и поспешила скрыться в своей комнате. Ей не хотелось говорить о Леоне. Она так торопилась, что, бегом поднимаясь по лестнице, не заметила хитрый взгляд мадам Дюбонне. Эта добрая леди всегда догадывалась, что Леона и его любимую манекенщицу связывает tendresse[48], и сейчас она поняла, что между ними случилась размолвка. Она решила сделать все, что в ее силах, чтобы уладить их отношения.

Во время разговора с мадам Дюбонне Рени вспомнила про кольцо Леона, и сейчас беспокойно обыскивала свой большой чемодан. Коробка оказалась на месте. У нее нет времени, чтобы отправить ее по почте здесь, в Париже, так что придется отложить это до дома. Но тут ей пришло в голову, что с кольцом у нее могут возникнуть осложнения на таможне, и она, развернув, переложила его в свою сумочку. Она наденет его перед таможней, а Барри не заметит его под перчаткой.

Вошел Анри, чтобы забрать багаж, и она попросила его вызвать такси. Мадам Дюбонне оплакивала ее поспешный отъезд.

— Мадемуазель, вы уезжаете навсегда… Может быть, мы немного поболтаем? Не желаете чашку чая?

Рени объяснила, что ей нужно ехать через весь Париж, а она боится опоздать к поезду.

— Извините, мадам. Может, мы когда-нибудь и увидимся. Она знала, что этого не произойдет никогда.

Когда подъехало такси, Рени, стоя на ступеньках дома, увидела в конце улицы две маленькие фигурки. Семейство Рино до сих пор не уехало в Ла Боль. Колетт сразу же заметила Рени, как только та вышла из дома.

— Mademoiselle! Oh, mademoiselle!

Она бросилась к Рени, но споткнулась о ступеньки и упала. Гай, не поспевавший за сестрой, остановился и, сунув палец в рот, со страхом смотрел на распростертую фигурку сестры и на кровь, хлеставшую из раны на голове.

Рени осторожно подняла девочку на руки. Тонкое маленькое тельце ребенка обмякло, головка безжизненно свисала, глаза были закрыты.

— Она разбилась о камни! — встревоженно причитала мадам Дюбонне.

— Она без сознания. Рана очень серьезная. Где ее мать?

Оказалось, что мадам Рино куда-то ушла, оставив детей на попечение их тетки, но вскоре должна была вернуться. Мадам Дюбонне лишь беспомощно сжимала руки. Рени взялась за дело. Она велела мадам отправить бонну с теплой водой и пластырем в детскую комнату, а потом вызвать врача. Гая она попросила провести ее в их комнату. Она осторожно промокнула кровь с раны. К счастью, рана была неглубокой. Мальчонка затопал вверх по ступенькам. У детей была небольшая комната, смежная с родительской.

— Это моя кровать, — гордо сообщил он, — а это ее.

— Хорошо, дорогой. Сними-ка покрывало.

Он решительно сдернул тяжелое покрывало, и Рени уложила Колетт. Она очнулась и слабо шевельнула губами.

— Не уходите… от меня…

— Конечно, милая, — пообещала Рени, убирая с ее лба темные кудряшки.

Бонна принесла все необходимое, и Рени промыла девочке рану. Вошла мадам, чтобы сообщить, что врач уже выехал.

— Как жаль, что ее матери нет дома, — вздыхала она. — Я не умею обращаться с детьми.

— Я побуду с ней, пока не вернется мадам Рино, — успокоила ее Рени. Мадам поспешила вниз, чтобы отпустить такси, в ее взгляде промелькнуло удовлетворение.

Колетт окончательно пришла в себя и, слабо цепляясь за платье Рени, настойчиво повторяла:

— Не уезжайте… Обещайте, что не уедете!

— Не уеду, — Рени присела на край кровати, и девочка, успокоено вздохнув, прижалась к ней.

Рени посмотрела на часы. Если она опоздает на поезд, Барри придет в ярость. Но она не могла оставить Колетт, пока не вернется ее мать. Тут до нее дошло, что Гай, забравшись на свою кровать, все это время пристально наблюдал за ее действиями, а сейчас вопросительно смотрел на нее:

— Она умрет?

— Нет, что ты. Нет. Разве ты не слышишь, она разговаривает. Очень скоро она поправится.

— Доктор спасет ее?

— Конечно, спасет. А сейчас беги, мне нужно уложить ее как следует. Увидимся с тобой попозже.

Он неохотно вышел из комнаты. Рени раздела Колетт и укрыла ее одеялом.

Приехавший врач не нашел ничего серьезного. Девочка получила легкое сотрясение мозга. Он сделал ей укол, предупредив, что она будет спать несколько часов, а он заглянет к ним завтра, и ушел. Рени села на стул рядом с кроватью. Колетт все еще сжимала ее руку и тихо бормотала, не отпуская от себя Рени. Очевидно ребенок чувствовал себя спокойнее в ее присутствии, и Рени решила подождать, пока та не заснет. Постепенно детская ручонка разжалась, черные ресницы прикрыли темные глаза — и Рени была свободна. Она склонилась над ребенком, прислушалась к ровному дыханию и осторожно поднялась со стула. Взглянув на часы, она поняла, что уже не успеет на поезд. Она стояла, глядя на спящую девочку, и размышляла, как ей поступить. Лучше всего, конечно, было бы переночевать в Париже, а утром отправиться в путь. Она не хотела ехать ночью, и ее комната пока была свободна. Но как сообщить об этом Барри? Будет он ждать се или уедет один? Если позвонить диспетчеру вокзала, он, наверное, смог бы как-то передать ее сообщение. Но она совсем не знает, как это делается здесь, во Франции. Она стояла и перебирала разные варианты, но тут из соседней комнаты до нее донеслись легкие шаги, и она облегченно вздохнула. Мадам Рино вернулась, и теперь она может оставить Колетт на нее. Рени быстро вышла в смежную комнату и лицом к лицу столкнулась с Леоном Себастьеном.

Эта нежданная встреча повергла ее в шок — она лишилась дара речи и соображения, она стояла, ошеломленная, то краснея, то бледнея; ее сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В последний раз она видела его в салоне, и в этот же вечер мадам Арно своими откровениями разбила ее сердце. С тех пор, как она ни старалась забыть его, она грезила о нем во сне и наяву. Как всегда, когда она какое-то время не виделась с ним, ее опять поразила красота Леона, хотя он был бледен и выглядел усталым. В его темных глазах таилась страсть, но она погасла, не встретив отзыва Рени, и Леон помрачнел. У него было одно преимущество — он знал, что увидит ее снова, — но сейчас ее реакция огорчила его.

— Леон, — тихо сказала Рени, и сама не узнала свой голос. Она невольно назвала его по имени.