Будь моей - Мария Летова

– Очень… – Резким движением застегивает сумку. – Он меня бесит, это если коротко.

– Мы можем сходить в пятницу в бар, мама ведет Софи на балет.

– Балет?! – изумляется подруга. – Боже, ей четыре года!

– Медведева! – Вдруг возникает в дверях Андрей. – Зайди. Ко мне.

Крис закрывает глаза и делает глубокий вдох перед тем, как к нему повернуться.

– У меня обед, – говорит с вежливостью.

– Вот и отлично, значит, ты свободна.

– Ну ладно, мне пора. – Отталкиваюсь от ее стола, на который опиралась бедром все это время.

Не думаю, что у нее есть проблемы с тем, чтобы влиться в коллектив, но она уже больше двух месяцев живет на моем диване, а развод выматывает ей нервы, поэтому у нее не всегда отличное настроение. Нам хорошо втроем. Мне, Крис и Софи. Без мужчин, которые несут с собой одни сплошные проблемы. В нашем девичнике все просто идеально, и там ни для каких мужчин нет места.

Когда прохожу мимо брата, он ловит мой локоть, заставляя остановиться, и спрашивает:

– Как у тебя дела?

Его глаза всматриваются в мое лицо, и в них все то же раздражение и немного беспокойства, на которое я отвечаю советом:

– У меня все в порядке, а тебе нужно выспаться и перестать кидаться на людей.

– Буду иметь в виду.

– Ну или заняться сексом, – объявляю, не трудясь шептать.

За моей спиной кто-то из рекламщиков заходится в кашле. Я слышу, как что-то падает на пол и как скрипят рабочие кресла, на которых ерзают сотрудники моего брата.

– Ты уволена, – сухо заявляет Андрей.

– До завтра. – Освобождаю локоть и выхожу из кабинета.

За своим собственным столом я собираю в сумку ноутбук и блокнот с заметками. Собственно говоря, мой блокнот наполовину исписан разной белибердой вроде картинок, которые приходили мне в голову, пока я пыталась собраться с мыслями вчера и сегодня.

Спускаясь на лифте на подземную парковку, проверяю электронную почту, на которую жду очень важное письмо. Настолько важное, что я проверяю ящик каждую свободную минуту, будто от этого что-то изменится.

Забросив на заднее сиденье сумку, я копошусь в ней, чтобы достать телефон, и оборачиваюсь, когда слышу вопрос у себя за спиной:

– Ты получила мои цветы?

Зажав в руке телефон, выныриваю из машины и захлопываю заднюю дверь.

Положив ладони в карманы брюк, Рязанцев возвышается надо мной с мнимым спокойствием на лице. Его вид полностью соответствует понятию уверенный в себе мужчина. Никакого раскаяния на его лице нет, возможно, немного агрессии, видимо, она появляется у уверенных в себе мужчин тогда, когда не получается добиться желаемого результата от кого-то, кто раньше этот результат неизменно давал.

Только не в этот раз. Мое упрямство граничит с ослиным. И мне плевать на чувства стоящего передо мной мужчины. На его эмоции тоже.

Оказывается, быть сукой – это удовольствие.

– Нет. – Открываю водительскую дверь. – Я попросила курьера вернуть их тебе и по возможности засунуть их в твою задницу.

– Мы можем поговорить спокойно? – Егор кладет ладонь на дверь, не позволяя мне ее закрыть.

– Мне не интересны разговоры с тобой, Рязанцев, – смотрю на него с вызовом, точно зная, что он не позволит себе ничего лишнего.

Их отношения с Андреем похожи на хождение по тонкому льду. Они общаются строго по делу и на строго отведенные темы. То, что я не стала скрывать причину нашего разрыва, сильно осложнило всем жизнь, но мне вдруг отчаянно захотелось показать всем мужчинам в своей жизни, что я не собираюсь прикрывать ни один их порок.

Раз они так уверены в себе, пусть несут свои пороки с чертовой гордостью.

– Считаешь себя выше этого? – усмехается. – Как насчет того, что я два года трахал женщину, которая кончала подо мной, представляя на моем месте другого мужика? В твоем мире это не считается изменой? Я все ждал, когда же ты назовешь меня его именем.

– Когда я была с тобой, я была с только с тобой, – отвечаю зло. – Ты сам этого хотел. Теперь ты пытаешься сделать меня виноватой в том, что ты два года трахался на стороне?

Его лицо искажает еще одна усмешка, на этот раз жесткая.

– Знаешь, почему я этого хотел? Тебя. Потому что… – Протянув руку, он прихватывает пальцами прядь моих волос. – Ты прямо-таки мое наваждение, Беккер. Сестренка друга, которую я захотел сразу же, как у нее сиськи выросли. И сейчас ничего не изменилось.

– Я не вещь! – говорю, отбрасывая в сторону его ладонь. – Не гаджет, который можно убрать в ящик, пока он не нужен. Я давала тебе то, что ты хотел. Была с тобой и никак не пыталась ограничить твою свободу. Не копалась в твоем телефоне. Не устраивала истерик из-за того, что у тебя нет на меня времени. Не выносила тебе мозги. Вот чего ты хотел: чтобы я была рядом и была удобной! Кое-что изменилось, теперь я все это поняла. Чтобы достать голову из задницы, мне потребовался пинок. Отойди от моей машины. Или заорать?

Его лицо становится жестче.

– Мы не договорили.

– Сказано уже достаточно, Рязанцев. И знаешь что? Лучше отправь цветы своей эскортнице, без нее я бы не узнала, какой ты эгоистичный кусок дерьма. Если ты думал, что я когда-нибудь это проглочу, то ошибся. А насчет твоей ревности к Градскому: я никогда не искала ему замены. Я хотела идти дальше и быть счастливой. Жалею, что для этого пути выбрала тебя, но я на всю жизнь запомню этот урок.

Губы Егора агрессивно дергаются, словно я влепила ему звонкую пощечину.

Оставив его стоять рядом с капотом машины, ныряю в салон и до белых костяшек стискиваю руль.

Мне действительно понадобился этот пинок, чтобы наконец-то понять природу мужчин.

Да, черт возьми, сукой быть намного приятнее!

По дороге к даче родителей прибавляю громкости почти до максимума и позволяю музыке заполнить все замкнутое пространство вокруг меня. Я слушаю четвертую симфонию Чайковского, кусая губы и восстанавливая мышечную память в кончиках пальцев.

Два дня назад мне на почту упало приглашение поучаствовать в одном благотворительном концерте выпускников консерватории, и я понятия не имею, как они меня нашли, ведь я свою учебу не окончила. И ни с кем не поддерживала связь: ни с преподавателями, ни со студентами.

Но это письмо… просто вскружило мне голову.

Я думала и думала все эти два дня, а сегодня… ответила согласием…

Я пять лет не садилась за инструмент и сейчас не тороплюсь этого делать. У меня еще есть время, а пока… я просто слушаю