Эва Киншоу - Охотник за счастьем

— Тери, и тебя бы устроил подобный вариант?

— Ту, выдуманную тобой, да, устроил бы, а меня настоящую… Нет, мне хотелось бы думать, что наша предельная близость — повод… надеяться. Не знаю, может, было бы лучше, если бы тогда, до всего, что произошло, ты бы оставил меня в покое. Одну.

— Оставить тебя такой, как ты была… до? — переспросил Уильям Картер. — С невостребованным подвенечным платьем и воспаленным воображением? С уверенностью в том, что вся жизнь заключается в работе и самоограничении? С презрением ко всем мужчинам, потому что двое из них оказались типичными эгоистами. Я имею в виду твоего отца и Патрика. Оставить тебя в неведении, что ты можешь достичь в жизни гораздо большего, чем они предполагали? Не знающую, сколько в тебе заложено нежности, темперамента, чувства свободы… и многого другого, что женщине либо дано, либо нет. А тебе дано!

— Не вижу пока счастливца, которому подобное богатство пригодилось бы…

Уильям усмехнулся.

— В один прекрасный день все может измениться.

Эстер закинула голову и тихо с закрытыми глазами произнесла:

— Вчера вечером ты мне сказал: ты уникальна и никогда никому не позволяй говорить о себе другое. А я со всей этой хваленой уникальностью скоро уеду домой, увозя с собой новые комплексы и…

— Послушай, — перебил ее Уильям, — кто-то из нас недопонимает ситуацию. Дело совсем не в том, что ты недостаточно хороша для меня. Совсем наоборот!

— Я понимаю одно. — Эстер пожала плечами. — Как бы ни объяснялась ситуация, я не могу принять ее спокойно. Дело осложнилось тем, что за эти несколько дней, черт бы их побрал, я… я ухитрилась полюбить тебя!

Он долго осмысливал услышанное, а потом сказал, не без труда подбирая слова, чтобы менее болезненно для нее выразить мысли:

— На сегодня это, может быть, так и есть. Но допусти, что где-то на свете живет человек, который подходит тебе гораздо больше, нежели я. А теперь скажи мне, что ты теперь собираешься делать?

— Делать? Сейчас? Возвращусь к Коллинзу… О черт! — Из глаз Эстер снова непроизвольно хлынули слезы. — Послушай, а почему бы тебе не ввести в эту новую холдинговую компанию своего собственного бухгалтера? Это лучший профессиональный совет, который я могу тебе дать. С ним согласился бы и Джон Коллинз. Отчасти потому, что тогда наша достославная контора не утратила бы контроля над всеми твоими компаниями.

— Я никогда не пойду на это из-за тебя, Эстер. Кстати, ты не могла бы оказать мне одну любезность?

Она удивленно вскинула брови.

— Какую именно?

— Ни от кого, в том числе и от меня, не принимать второсортные предложения.

— Я… — она попыталась сквозь слезы улыбнуться, — постараюсь. А ты мог бы сделать в свою очередь одолжение мне?

Картер угрюмо уставился на нее.

— Не прерывай поисков, которые ты вел все последние годы. Ведь где-то должна быть та единственная, предназначенная тебе!

Уильям стиснул зубы и закрыл глаза. Потом коснулся ее волос и тут же нервным движением отдернул руку. Натянуто улыбнувшись, пообещал:

— Я постараюсь!

— Тут столько всего накопилось, что просто не знаю, с чего начать.

Линн примостилась, как обычно, на краешке стола.

— Почти каждый день звонила Рут Эванс. Звонили также… — Линн стала перечислять длинный список имен. — Звонил еще один тип, мисс Олдфилд, причем по два раза в день названивал, все печенки проел… Честно говоря, просто не знаю, кем мне следует себя считать в данной ситуации — исполнительной секретаршей или вашей наперсницей?

— Линн, у меня нет времени на выслушивания сумбурных соображений. Скажите, кто звонил?

— Ваш бывший… — медленно выговорила Линн.

Колени Эстер подкосились.

— О!

— Вот то-то и оно!

— Что вы ему сказали?

— Что вас нет в городе. И больше ни слова. Я не обязана докладывать посторонним людям о всех перемещениях моей начальницы.

— Ну и?..

— Но одному человеку я все-таки открыла секрет. Вернее, она сама хитро выудила из меня необходимые сведения.

— Надеюсь, это не была Рут Эванс?

— Увы, это была именно она. Простите меня! Справиться с ее напором было выше моих сил. Она ведь и бетонную стенку лбом прошибет.

— Ну все, теперь весь город будет в курсе моих личных дел, — вздохнула Эстер.

— Мисс Эван поклялась, что ни одна живая душа от нее ничего не узнает. А что, разве случилось что-то такое, чего вам следует стыдиться? — Линн задала свой провокационный вопрос с абсолютно невинными видом.

— Нет, ничего такого не случилось.

— Судя по всему, вам удалось погреться на солнышке.

— О да, чего-чего, а солнца там было в достатке, — согласилась начальница. — Впрочем, и дождь тоже шел…

— С другой стороны, вы выглядите немного усталой. Как он там себя вел, этот мистер Уильям Картер? Прилично?

Эстер многозначительно усмехнулась.

— Да, вполне.

— Мисс Олдфилд, я улавливаю иронию в вашем ответе.

— Линн, — Эстер посмотрела на нее одновременно осторожно и устало, — пожалуйста, оставьте меня одну. Мне надо сделать несколько важных звонков.

— Конечно, конечно. А ему вы собираетесь позвонить?

— Патрику Керру?

— Да, ему.

— Ни в коем случае.

— Слава Богу! Это правильное решение, — шумно одобрила мисс Линн Уонтор и испарилась.

Эстер не сразу взялась за телефонную трубку. Она откинулась на спинку кресла, потерла виски и пожелала себе выкинуть из головы все, кроме работы.

Перед глазами тем не менее пронеслись картины их с Уильямом быстрого прощания, ее возвращения. Даже сейчас ей было больно вспоминать его последний перед расставанием напутственный жест. Автомобиль увозил ее, а мистер Картер остался у своего самолета.

Накануне вечером в своей квартире Эстер, отвыкшая за короткие счастливые дни от одиночества, пыталась собрать воедино свои мысли, оценки и события последнего времени. Может быть, ей надо было плюнуть на гордыню и остаться рядом с Биллом в любом качестве? Ведь теперь придется заглядывать в гардероб, где будут висеть музейными реликвиями сарафан, шелковое платье, пеньюар, и каждый раз испытывать болезненный укол памяти.

— Пора за работу, — приказала себе Эстер и положила руку на трубку телефона. Он неожиданно зазвонил, и Линн сообщила, что Джон Коллинз направился лично с визитом к мисс Олдфилд.

— Привет, Эстер, выглядишь, как всегда, на двести процентов! — Босс говорил в своей привычной приветливой манере, используя тот же набор слов, что и в прошлый раз. Неужели прошла целая неделя? — Примите поздравления, моя дорогая!