Лора Эллиот - Легенда о любви

Он похотливо оскалился. Нет, не зря он притащился в этот городок на Ганге. Жуткие видения, преследовавшие его в первые дни, сами по себе рассеялись. Теперь ум Тима был привычно сосредоточен на цели.

Он отошел от зеркала и прошел к дивану.

Опустился на него, снял трубку телефона, стоящего на круглом столике перед диваном. Набрал номер и закурил сигару.

— Алло, Рич! Привет. Как дела?

— Какие дела, босс? Я что-то не припомню, чтобы ты на сегодня давал мне какое-то задание. С тобой все в порядке, босс?

— В полном. И если ты так скучаешь по заданиям, то у меня появилось одно для тебя.

— Валяй, босс.

— Мне нужно, чтобы ты завтра с утра проследил за этой крошкой. Я хочу знать места, где она бывает одна. В ашрам меня теперь не пускают, так что придется поохотиться за ней.

Во время слежки звони мне как можно чаще.

— Ну, босс, ты, как я погляжу, решил сделать из меня шпиона. — Рич раскатисто загоготал в трубку. — Кстати, ты не забыл, что мы через два дня улетаем из Дели?

— Перебронируй билеты, Рич. Я хочу остаться здесь еще на три дня.

Снова из трубки послышалось раскатистое ржанье.

— А тебе, босс, похоже, начинает здесь нравиться. Смотри, не останься здесь навсегда. Мне в этом месте, признаться, как-то тревожно.

Незаметно начинаешь забывать, откуда ты пришел и куда собирался идти. Не нравится мне это святое место. Странное оно, опасное. Если бы не твоя причуда с девчонкой, я бы смылся отсюда сегодня же.

— Не философствуй, Рич. Я не за это тебе плачу. Расслабься, завтра тебе предстоит забавная прогулка. Подышать свежим воздухом гималайского предгорья куда полезнее, чем нюхать выхлопы Нью-Йорка.

— Ну, босс, ты мудреешь на глазах. Не зря Ришикеш в переводе с санскрита означает «город мудрецов».

— А у тебя, Рич, откуда такие познания?

— Мне об этом поведал сегодня в ресторане один индиец-массажист. Сначала он предлагал мне массаж тела, но, быстро сообразив, что я к этому не готов, принялся массажировать мои уши всякими духовными бреднями. — Рич снова загоготал. — Если тебе интересно, при встрече поделюсь.

— Спасибо, не надо. Во мне еще, слава Богу, не проснулась жажда к духовным познаниям.

Мои желания примитивны и просты, и одно из них я собираюсь осуществить не позже, чем завтра или послезавтра.

— Ладно, босс. Последую твоему совету и схожу завтра на прогулку. Пока.

— Буду ждать твоих звонков.

Тим положил трубку, пыхнул сигарой и потянулся к бутылке «Скотча».

За неделю в Ришикеше Джессика успела полюбить утренние встречи с гуру Симхой Махараджи. Ее тянуло на эти встречи как магнитом. Она чувствовала непрестанный поток радости, света и любви, исходящий от святого, и несколько раз неожиданно для себя подумывала о том, что могла бы остаться рядом с ним навсегда.

Любовь — это единственное, чего по-настоящему хочет каждая женщина, и присутствие святого дарило ей это переживание любви, переполняло сердце. Женщины ищут эту любовь, ждут ее от мужчин, но, оказывается, она живет внутри них самих, и для того, чтобы ее зажечь, нужна только искра извне.

В приподнятом настроении и слегка волнуясь, Джессика подошла к воротам ашрама, когда услышала за спиной голос Умы.

— Привет, Сати!

Она обернулась. Ума и Шанкар с неизменными улыбками на лицах приближались к ней.

— Привет, друзья. Давно не виделись.

Она поочередно обняла их.

— Ну рассказывай о своих похождениях. Уверена, что эти дни тебе не приходилось скучать, — сказала Ума и шепотом заговорщицы добавила:

— Ты видела его?

Джессика вздохнула и пожала плечами.

— Видела. И не одного, а двоих.

— То есть как двоих? — удивился Шанкар. У него что, при встрече с тобой произошло раздвоение личности?

Джессика и Ума рассмеялись.

— Подозреваю, что у него их гораздо больше, чем две, — сквозь смех проговорила Джессика, — но они, слава Богу, пока еще держатся вместе. Нет. Здесь появился еще один человек из моего прошлого, с которым я не виделась пять лет.

И она рассказала им о встрече с Тимом и о сцене ревности, которую Кевин устроил ей на мосту.

— Я пыталась все ему объяснить, но он не поверил. Как глупо…

Они вошли в ашрам.

— А ты знаешь, что он вернулся из джунглей на два дня раньше и разыскивал тебя еще позавчера? — спросила Ума. — Мы отправили его в твой ашрам, но, видимо, он не решился зайти к тебе вечером. Непонятно, что случилось с ним за время этого уединения, но это был нормальный Кевин. Таким мы не видели его очень давно. Он был необыкновенно взволнован и весь как будто сиял.

— А теперь снова померк, — уныло добавила Джессика.

— Это не надолго, — утешил ее Шанкар.

Они поднялись на портик и присоединились к группе людей, уже стоявших там. Ума и Шанкар огляделись, поприветствовали своих друзей. Джессика тоже обвела собрание глазами.

В конце портика между двумя саньясинами стоял Кевин. Его лицо было спокойным, сосредоточенным и бесстрастным. Но как только их взгляды встретились, по его лицу скользнула робкая, неуверенная улыбка, а глаза радостно вспыхнули. Их взгляды, словно уцепившись друг за друга, сплелись, смешались, растворились, стали одним.

Милый Кевин, говорила она ему глазами.

Я люблю тебя и знаю, что ты мой единственный в этом мире мужчина. Ты подарен мне судьбой, и я не собираюсь терять тебя. Я не имею права терять тебя. Ты мой, Кевин. Слышишь?

Джессика, моя долгожданная возлюбленная, говорили его глаза. Моя мечта, моя муза, моя страсть, моя жизнь. Я люблю тебя. Но почему ты не со мной?

В этот момент из комнаты появился Махараджи, и все взгляды в тот же миг устремились на него. Проходя мимо Джессики, святой только молча посмотрел на нее и покачал головой.

Джессика слегка встревожилась, но тут же успокоилась. Ей показалось, что Махараджи пытается предупредить ее о чем-то, но в то же время дает ей понять, что все будет хорошо. Она в ответ только с благодарностью склонила голову.

— Вы все еще здесь, — сказал Махараджи Уме и Шанкару. — Когда собираетесь домой?

— Через две недели, — ответила Ума.

— Хорошо, — сказал Махараджи. — Очень хорошо.

Когда святой отошел от них, любопытная Джессика шепотом спросила Уму:

— Почему он поинтересовался, когда вы уезжаете?

Ума грустно вздохнула.

— Потому что он не любит, когда люди засиживаются в ашраме и забывают о своих мирских обязанностях. Только нескольким саньясинам позволено быть рядом с ним постоянно.

Он знает, что хорошо для каждого из нас. Дольше двух-трех месяцев здесь никто не задерживается. И все уезжают со слезами и с надеждой вернуться.

Джессика усмехнулась.