Хелин Вэлли - Святость и соблазн

Всю дорогу напарники строили предположения одно ужаснее другого.

Ворота были распахнуты настежь, и их встречали садовник и пожилой джентльмен, сильно смахивающий на дворецкого из фильмов про жизнь английских аристократов. И у того, и у другого лица были перекошены от страха. Не говоря ни слова, пожилой джентльмен припустился рысью перед их машиной, видимо показывая дорогу, хотя сбиться с пути было просто невозможно.

На ступенях белого особняка их с рук на руки, как эстафетную палочку, передали экономке с трясущими губами. За ней они чуть ли не бегом устремились на второй этаж мимо антикварной мебели и ваз с живыми цветами.

Эпицентром событий являлась… ванная. Именно оттуда доносился нестройный хор испуганных «охов» и «ахов» и сдавленных рыданий.

Внутренне приготовившись к худшему, но сохраняя на лице абсолютное спокойствие, Руперт и Энтони переступили порог огромного отделанного кафелем помещения. И когда набившиеся туда люди расступились перед ними, увидели малыша лет пяти, который с некоторым неудовольствием взирал на все происходящее вокруг него. Одной ногой он стоял на пушистом коврике лазоревого цвета, другой… в унитазе.

Тимми, поздний и безмерно обожаемый отпрыск четы Филлимор, не был отъявленным сорванцом или любителем устраивать пакости родным и близким. Нет, он отличался непоколебимым спокойствием, рассудительностью, пытливым умом и никогда ничего не совершал под влиянием момента.

Так, например, он вполне осознанно вырезал из книг с картинками Серого волка, чтобы тот не смог съесть бабушку Красной Шапочки или трех поросят, и злых разбойников из «Бременских музыкантов». И он всегда охотно рассказывал, что делает и зачем.

Так и сейчас Тимми объяснил, что хотел измерить глубину унитаза, но нога неожиданно застряла. Неспособность толпы взрослых справиться с ситуацией и вызволить его, огорчила малыша и заставила сомневаться в их умственном превосходстве. Именно это читалось на лице Тимми, когда его впервые увидели спасатели. Впрочем, их появление он встретил с некоторым оживлением и откровенным любопытством.

Поскольку повернуться в огромной ванной из-за обилия людей не представлялось возможным, а уходить никто не желал, искренне переживая за малыша, сделали следующее: осторожно выломали унитаз и вместе с Тимми вынесли на лужайку. Смена обстановки пришлась мальчику явно по душе.

Он, прищурившись, посмотрел на солнце, одарил собравшихся лучезарной улыбкой, затем выжидательно посмотрел на спасателей. Те какое-то время примеривались, затем принялись по кусочкам разбивать унитаз так, чтобы острые углы не поранили ногу Тимми.

Когда малыш был вызволен из западни, счастливая мать прижала его к груди, не переставая благодарить спасателей. К ней тут же присоединились толпящиеся рядом родственники, горничные, экономка, садовник, повара и прочие домочадцы. За исключением, правда, няньки, которую тут же уволили.

Тимми с восхищением посмотрел на Руперта с Энтони, пообещал никогда больше не совать ногу в унитаз. И добавил, что надеется встретиться с ними вновь.

Видимо, время для новой встречи, по мнению малыша, пришло именно сегодня.

Их опять встречали у ворот. Но на этот раз пожилой джентльмен не порысил к дому, а свернул на садовую аллею. Очевидно, наследник семейства Филлимор решил пока воспользоваться благоприятной погодой.

Ситуация на этот раз была серьезнее, но выглядело все много комичнее, чем в предыдущий раз. Около массивной садовой скамьи на ажурных чугунных ножках стояли на четвереньках те же участники события, что и в ванной, являя миру то, что в архитектуре называют дворовым фасадом.

Увидев спасателей, миссис Филлимор поднялась с колен и бросилась к ним, открывая рот, но не в силах произнести ни слова от волнения. Ее элегантный белый брючный костюм украшали травяные пятна, она то умоляюще прижимала руки к груди, то патетически указывала в направлении скамьи.

Обозрев место происшествия, Руперт и Энтони тут же реконструировали события. А дело выглядело так. Спрятав Братца Кролика под скамейкой, Тимми решил посмотреть, не доберется ли до него Братец Лис сквозь чугунное кружево. Голову он просунул легко и безболезненно, но, когда попытался вернуться в исходное положение, у него ничего не получилось. Он не звал на помощь, не плакал, а по-всякому пытался высвободиться. Пыхтящим и красным от натуги его и нашла «на минутку» отлучившаяся нянька.

Миссис Филиммор потребовала прислать именно тех спасателей, что и в прошлый раз: мол, Тимми им верит. На ее счастье, Руперт и Энтони оказались не на выезде.

Когда они приехали и присоединились к группе, окружившей скамейку, малыш скупо улыбнулся — он уже порядком устал — и сказал, что прекрасно справился бы сам, но уши мешают, несмотря на оливковое масло. И действительно, приглядевшись, приятели увидели, что голова мальчика лоснится от масла. На сей раз взрослые, видимо, хотели хоть как-то реабилитировать себя в глазах Тимми и по совету кухарки прибегли к помощи оливкового масла. Но не сработало.

Чугунные завитки пилили вручную и довольно долго. Малыш держался стойко, даже подбадривал Руперта и Энтони.

Когда мать со слезами счастья на глазах прижала к себе ненаглядное промасленное дитя, прямо по зеленой лужайке промчался лимузин и из него выскочил сам мистер Филлимор, вызванный с важного совещания. Поняв, что и на этот раз все обошлось, он, тем не менее, тут же приказал убрать все садовые скамейки.

— Сэр, это совсем ни к чему, — остановил его Энтони. — Тимми не повторяет своих ошибок. Унитазы и скамейки — это пока единственные вещи, которым ничто у вас больше не угрожает.

— И Писсарро…

— Что?

— И пейзажу Камиля Писсарро. Тимми решил, что предметам на картине не хватает четкости, и обвел их по контуру черным… К счастью, это был уголь, — объяснил мистер Филиммор и тут же сменил тему: — Молодые люди, я хочу вам сказать, что отныне вы желанные гости в моем доме. В следующее воскресенье у нас с женой годовщина свадьбы. Мы будем рады видеть вас.

Приятели смущенно поблагодарили и распрощались. Когда они садились в машину, Энтони спросил:

— Слушай, а ты, наверное, пойдешь с Флоренс, да?

— Во-первых, никуда я не пойду. А во-вторых, никакая она не Флоренс, — сердито буркнул Руперт.

Происшествие в поместье Филиммор — забавное по сравнению с теми, с которыми они обычно имели дело, — на время помогло ему забыть о своих горестях. Но приятель, как назло, напомнил о них.

— Так, значит, она все вспомнила, — догадался Энтони. — И…

— И нет никакого «и», — резко оборвал напарника Руперт. — У нее своя жизнь, у меня своя.