Дороти Хайтон - Призрак остается в прошлом

— Я не скажу.

— Даже твоим дяде и тете? — настаивал Сай.

— Я не скажу никому, — пообещала она, и он прерывисто вздохнул.

— Спасибо.

Остальная часть вечера прошла для Антонии как в тумане. Она и Сай вернулись обратно в маленький розовый домик, который теперь был переполнен говорящими, смеющимися, пьющими и едящими людьми, шум от их болтовни даже перекрывал звук музыки из стереосистемы. Сай подал ей напиток и начал разговаривать с другом Пэтси Девон. Антония оставалась на короткое время с ними, затем незаметно отошла и, найдя себе место в уголке, тянула маленькими глоточками свой напиток и отщипывала небольшие кусочки от одного из праздничных блюд, притворяясь что слушает очередного друга Аликса. Она улыбалась и старалась выглядеть счастливой, хотя безумно хотела уйти оттуда.

Позднее гости вышли в сад, и Сьюзен-Джейн переключила стерео так, чтобы снаружи были слышны записи последней поп-музыки. Начались танцы.

— Я хочу вальсировать, — сказал вдруг Аликс. — Давайте побудем старомодными и романтичными! Это наш последний вечер здесь.

Он поменял запись на другую, с кружащими вальсами Штрауса и потянул Сьюзен-Джейн в сад. Некоторые из гостей, смеясь, протестовали, что музыка изменена.

— Мы не можем танцевать под это! — сказала дочь-подросток одной из подруг Сьюзен-Джейн.

— Под это танцуют много лет. Наблюдай за нами! Мы покажем тебе, что такое вальс! — вызывающе ответил Аликс, увлекая в сад свою жену.

Сай обернулся и посмотрел на Антонию, затем подошел к ней.

— По меньшей мере, я могу пригласить тебя хотя бы на один танец, затем уйду, — холодно заметил он, взяв ее за руку.

Когда они вышли в сад, она увидела Патрика в группе гостей у фигового дерева. Он молча наблюдал, как Сай положил ей руку на талию и притянул к себе. Сай танцевал хорошо, но Антония чувствовала себя неуклюжей и часто спотыкалась, ощущая на себе сердитый, почти враждебный взгляд.

Вальс, казалось, продолжался вечно. Девушка мечтала, чтобы музыка остановилась и она смогла бы исчезнуть.

Наконец запись кончилась, и все потребовали, чтобы поставили назад современную музыку. Смеясь Аликс капитулировал. Сай отпустил Антонию, взглянул на свои часы и широко зевнул.

— Я очень устал в связи с перелетом через несколько часовых поясов, и у меня сильная головная боль, — сказал он. — Наверное, мне следует уйти. Ты вернешься в палаццо или останешься до конца вечеринки?

Сьюзен-Джейн не расслышала вопроса и подошла к ним, положив руку на плечо Антонии.

— О, не уходи, дорогая. Мы не скоро снова увидимся. Останься до конца вечеринки, ты можешь увидеться с Саем завтра, в конце концов.

Сай кивнул и улыбнулся Сьюзен-Джейн.

— Конечно, оставайся, Антония. Мы увидимся завтра утром за завтраком. Удачной поездки в Монте-Карло, я уверен, что мы очень скоро снова встретимся, — обратился он к Аликсу и его жене.

— Еще не назначили день свадьбы? — спросил Аликс жизнерадостно, и Антония напряглась, ее лицо под маской побледнело, она ощутила хорошо скрываемое смущение Сая.

— Мы поговорим об этом, — сказал Сай холодно, и она восхитилась его способности хорошо скрывать свои истинные чувства.

Он наклонился и легко поцеловал Антонию в щеку.

— Наслаждайся вечеринкой, — посоветовал он и пошел через шумную толпу.

Антония смотрела ему вслед со странным чувством. Неужели она на самом деле собиралась выйти за него замуж? Она припоминала это с трудом. Внезапно войдя в ее жизнь, он незаметно исчез из нее, почти не оставив впечатления реальности.

— Уже скучаешь по нему? — спросила Сьюзен-Джейн, глядя на ее печальное лицо. — Хочешь передумать и побежать за ним? Он проделал такой длинный путь, чтобы повидаться с тобой. Может быть, мы были слишком эгоистичны, прося тебя остаться?

Антония обернулась и покачала головой.

— Он очень устал, хочет поспать несколько часов. Не было смысла уходить с ним.

— Как долго он останется в Венеции? — спросил Аликс, и позади него она увидела приблизившегося Патрика, темного, как зимний шторм. Его лицо было строгим.

Смутившись, она пролепетала:

— Я н… не знаю, не д… долго.

— Может быть, он хочет, чтобы ты вернулась вместе с ним в Штаты? — предположил Аликс. — Находиться так далеко друг от друга не слишком ли тяжело для помолвленной пары? Или он хочет пожениться поскорее?

Патрик посмотрел на нее, в его глазах была ледяная жестокость, заставившая ее вздрогнуть.

— Нет, это не так, — сказала она беспомощно, пытаясь придумать какое-либо приемлемое объяснение. — О… он приехал навестить Пэтси, а не меня, поговорить о важном семейном деле.

Ложь заставила ее покраснеть, но она надеялась, что под маской это не будет заметно.

— О, так вот в чем дело? — спросил Аликс, и его лицо исказилось гримасой. — Ну, если ты хочешь выйти замуж за бухгалтера, дорогая, ты его и получила!

Один из его друзей, венецианский ресторатор, в этот момент подошел к ним и улыбнулся Антонии.

— Потанцуешь со мной, маленькая птичка? Она была рада предлогу ускользнуть и, благодарно улыбнувшись в ответ, кивнула.

— С удовольствием, Джорджио.

Ему было около пятидесяти, он был полный, жизнерадостный, состоял в браке и имел шестерых детей, но был неисправимым донжуаном. Его жена снисходительно наблюдала за ними, она знала, что флирт Джорджио ничего не значил, знала это и Антония, которая смеялась над всем, что он шептал ей на ухо.

— Я и вправду думаю, что вы здесь самая красивая девушка, — сказал он с упреком.

— Сколько раз вы говорили это за сегодняшний вечер?

— Какие сейчас подозрительные девушки! Когда я был молодым, девушки верили всему, что им говорил мужчина, — вздохнул он с ностальгией.

— Готова держать пари, что нет! Они только позволяли вам думать так.

Они танцевали в саду под волшебными фонариками, развешанными Аликсом. Шелковая ткань ее платья гладко скользила по коже, черные и серебряные перья сверкали в разноцветных огнях, и гости продолжали смотреть на нее с восхищением. Это было романтично, пленительно, волнующе. Но Антония с трудом заставляла себя улыбаться.

Она чувствовала на себе напряженный взгляд Патрика, находившегося на другой стороне сада и наблюдавшего, как она танцует с Джорджио. Его ледяные глаза не пропускали ничего. Он не танцевал и ни с кем не разговаривал. Прислонившись к дереву, скрестив руки на груди, он не отрывал глаз от нее, и выражение его лица заставило ее вздрогнуть.

Один из гостей старшего поколения начал требовать еще вальсов, и Аликс поставил запись снова к неудовольствию молодежи.