Черил-Линн Браун - Дикая роза

Кэт стала приводить в порядок стол. Складывая бумаги в аккуратную стопку, наткнулась на папку с четко выведенной надписью «Пожар», под которой было наспех нацарапано сегодняшнее число. Потрясенная Кэти-Линн раскрыла ее и ахнула. Лежавший внутри листок бумаги содержал в себе информацию, страшнее которой представить невозможно: «Пожар сегодня в час дня. Известить газеты». Вот и все, что было на нем написано. Коротко и ясно.

Она принялась лихорадочно листать другие бумаги, надеясь найти то, что объяснило бы и записку, и дату. Расписки в получении лопат, огнетушителей и средств первой помощи. Видимо, раздача инструментария — одна из составляющих досконально продуманного плана действий. Надо во что бы то ни стало найти Мартина и попытаться сорвать выполнение намеченного.

Должно быть, он передвинул дату поджога из-за дождливой погоды. В таких условиях с пламенем легче справиться. Чей дом должен был заполыхать первым? Ответ ясен: Мартин никогда не решился бы начать с чужих домов, первой обречена на огонь его ферма. Знать бы, с какой стороны долины она расположена? И тут мелькнула тревожная мысль: что будет с человеком, у которого в буквальном смысле слова загорится земля под ногами? Что случится с ним, если поднимется ветер и искры попадут ему в глаза, на лицо? Горящее дерево может упасть… Разбушевавшееся пламя способно отрезать путь к отступлению…

— О Боже!

Кэти-Линн сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она поймала себя на том, что нервно теребит на пальце то самое, камуфляжное, обручальное кольцо. Тут такое творится, а она все еще продолжает свою глупую ложь. Кэт сорвала с руки кольцо и бросила его в мусорную корзину. Больше не было нужды притворяться замужней, жить в прошлом и бояться, что ей причинят боль. Мартин помог Кэти-Линн осознать ее силу. Да, она теперь достаточно сильный человек, чтобы стать Мартину надежным помощником в его борьбе. Именно этим она сейчас и займется.

Схватив листок бумаги, она набросала план своих действий. Старые привычки живучи.

Итак. Мэр, Мартин и еще несколько фермеров, чьи земли, в непосредственной близости к гряде, собирались сжечь свои хозяйства на землях, окружавших стадион. Какова площадь, отдаваемая на откуп огню? Начнут ли они в одном месте и постепенно пойдут по кругу, или огонь заполыхает одновременно повсюду?

— Я ничего не знаю! — в отчаянии выкрикнула Кэти-Линн и в бессильном негодовании всплеснула руками. — Успокойся. Ты же умная. Попробуй раскинуть мозгами, — увещевала она себя. Потом стремительно начала расхаживать по комнате. Какая-то мысль вдруг остановила ее. Схватив сумку со стола, она опрометью бросилась к дверям, распахнула их настежь и отпрянула от неожиданности — Мартин!

— Кэти-Линн! — Та, задыхаясь, обвила руками шею Бэрка. Он тоже обнял ее, изумленный силой ее чувства. — Что ты здесь делаешь? Мне и в голову не могло прийти, что ты знаешь, где я работаю. Не помню, чтобы ты говорила, что собираешься сегодня приехать ко мне в офис. И почему ты не включила свет?

Подойдя к столу, он включил настольную лампу.

— Почему ты не сказал, что собираешься сегодня начать выполнение своего плана? — обиженно произнесла Кэти-Линн.

— Мы решили это только нынешним утром. Меня разбудил мэр и сказал, что можно будет легко погасить пожар, поскольку леса вокруг ферм насквозь промокли.

— Что будет сейчас?

— Ну, сначала мы зажжем факелы, потом запалим поля, огонь двинется за нами, а затем, когда он…

— Нет! — крикнула она. — Как ты мог решиться на это?

— Черт побери, у нас нет выбора! — крикнул он в ответ. — Когда кончается твой рабочий день, ты садишься в «линкольн» и уезжаешь в город. Мы этого сделать не можем. Мы живем здесь. — Мартин шагнул вперед, притянул Кэт к себе и заглянул в глаза. — Ты родилась не здесь и никогда не сможешь понять, что для нас такое эта земля.

— Ты прав, но теперь ты мой, и я буду помогать тебе, чего бы мне это ни стоило…

— Кэти-Линн, ты ничем не сможешь нам помочь. Оставайся здесь, а когда все кончится, я заеду за тобой.

— Ты что, с ума сошел?

— Нет. Разве что от любви. Честное слово, дорогая, я ни за что не позволю тебе заниматься таким опасным делом.

— Ну вот видишь, сам признал, что дело опасное. Что ты собираешься предпринять? — спросила она.

— То, что должен, — отрезал Бэрк.

— А если ты погибнешь или обгоришь?

— Не погибну, — заверил он. — Мне пора. Я позвоню, когда все кончится. О'кей?

Зная, что другого ответа он не примет, Кэти-Линн поспешила согласиться.

Согласиться-то согласилась, но от мыслей быть рядом с Любимым в минуту опасности не отказалась. Ему нужна помощь, и это главное, нельзя не поддержать человека хотя бы морально.

— Объясни мне еще раз, зачем тебе нужны топографические карты и старая одежда? — спросила Таня. — И зачем регистрировать твой звонок в книге? Какое ему дело до того, что в деревне горит трава? Да плевал он на это с высокого дерева! У президента компании одна мысль — затеять новые махинации и съесть другие фирмы. Скажи мне прямо, радость моя, что происходит в этой чертовой дыре?

— Лучше не спрашивай. Просто поверь мне и приезжай поскорее, — велела Кэт.

— А по факсу послать сообщение нельзя? Неужели на месте трудно раздобыть какие-то дерьмовые джинсы? — возмущалась Таня.

— Знаешь, вот еще что: привези мне ночную рубашку, сотовый телефон и усилитель помощнее.

Кэти-Линн хотела продолжить список, но сообразила, что будет гораздо проще, если подруга привезет кроме уже сказанного еще и сумку для непредвиденных случаев, которая осталась на работе.

— И сколько ты собираешься там проторчать? — спросила Таня.

— Столько, сколько потребуется, чтобы помочь Мартину и фермерам Бушбрука. Точнее сказать не могу. Человек нуждается во мне, и, значит, я буду рядом, — ответила она, укрепляясь в своем решении.

— И когда это вы успели так снюхаться? — не утерпела Таня.

— Пойми, пожалуйста, это больше, чем секс. Он помог мне избавиться от боли и чувства вины. Я всегда буду тосковать по Тайсону и Мишель и всегда буду ненавидеть Блейна, но… — замялась она.

— Что «но»? — нетерпеливо переспросила Таня.

— Но Бэрк помог мне понять, что жизнь продолжается и что пора перестать жить в горестном прошлом. Он доказал, что я настоящая женщина, способная любить и быть любимой.

— Похоже, ты теперь вечерами коленопреклоненно молишься на своего избавителя, — съехидничала Таня.

Кэти испустила тяжелый вздох, собралась с мыслями и предприняла еще одну попытку.

— Я знаю, ты опекаешь меня и, как всегда, заботишься о моих чувствах… Но ты должна понять: Мартин помог мне увидеть перспективу. Таня, честно говоря, я давно перестала верить в будущее. Я искренне считала, что моя песенка спета и что мечтам конец. А теперь я снова хочу создать семью. Хочу мужа и детей.