Маргарет Мюр - Кошечка и ягуар

— Ой, как нехорошо, — вдруг вскрикнула Тори, заметив, что любопытный котенок продолжает внимательно наблюдать за ними. — Алан, малыш все видел, какой ужас!

— Ничего, — успокоил ее Алан, — пусть учится. В жизни пригодится. Тори, меня больше беспокоит то, что мы ничего не предприняли. У тебя опасные дни? Может быть...

— Нет, ничего не надо, милый. Я хочу, чтобы он был рыжий и зеленоглазый, как ты. И с такой же улыбкой. Пусть он бегает по всему дому, балуется и кричит. И пусть разбивает у соседей окна.

— Я ему разобью! — строго сказал Алан.

— Знаешь что, если ты только попробуешь повысить на него голос... — рассердилась Тори.

— Ладно, пусть разбивает, — согласился Алан, вытирая ее большим полотенцем. — Новые вставим, нет проблем.

Они надели белые махровые халаты, подаренные Филипом и Анджелой, и Алан отнес свою белую кошечку в спальню.

— Проголодалась? — спросил он, прикрыв ее одеялом.

— Я бы съела что-нибудь очень легкое. Только прямо сейчас.

— Понял!

Он закрыл распахнутые испуганной Тори окна, опустил жалюзи, а потом сбегал на кухню и через десять минут вернулся с бутербродами, фруктами и бутылкой легкого сухого вина. Это было то, что надо.

Насытившись, они откинулись на подушки и немного полежали рядом, ощущая свою близость, как чудо, которое сразу трудно осознать.

Глава 13

Наука любви

Вдруг Тори ахнула и села на кровати, повернувшись к Алану.

— Господи, Тори, что еще случилось, — испугался тот, увидев ее расширившиеся глаза.

— Подумать только, Алан, я могла стать клятвопреступницей! И только сейчас с ужасом это поняла, — покаянно проговорила она. — Ведь я обещала Магде, что долюблю за нее. Я тебе не рассказала, что Рамон ворвался как раз в тот момент, когда Аньоло раздел свою любимую и сам скинул с себя одежду. Они успели только увидеть друг друга обнаженными. И еще я обещала дожить за маму. В прошлом она была цыганкой Лией, ее, совсем юную, убил негодяй, которого она любила. Из-за него она предала Магду. И в этой жизни мама недолго прожила. Какое счастье, что ты вернулся, любимый. Я могла так и умереть без любви. А теперь я выполню все свои обещания.

Она снова легла и доверчиво положила голову на его плечо. Глубоко вздохнув от переполнявшего его блаженства, Алан обнял ее. Все-таки мужчины и женщины, определенно, существа с разных планет. Удивительно, что они вообще умудряются понимать друг друга! Как это часто бывает в такие минуты, ему хотелось молчать от счастья, а ей, напротив, без умолку говорить. Она рассказала ему обо всех своих цыганских снах. Но осталось еще столько тем!

— Скажи честно, Алан, ты очень рассердился, когда я так себя повела в день нашего приезда? — решилась наконец Тори спросить о том, что ее мучило.

— Совсем не рассердился. Огорчился, конечно, ужасно. Мне так хотелось побыть с тобой! Но я понял, что слишком поторопился и теперь придется все начинать сначала. Я же знал, что ты была напугана каким-то негодяем. Помню, как ты кричала, что мужчины вызывают у тебя только боль и омерзение. Ясно же: этот тип был груб и нетерпелив. Видимо, даже и не попытался разбудить в тебе женщину, а напал как зверь, удовлетворяя свою животную потребность. А я так истосковался по тебе за это время, что не смог скрыть свое нетерпение, вот и вызвал в тебе ассоциацию с этим гадом. Сам виноват.

— Все-то ты понял, дорогой мой... Скажи, а с чего это я вся стала как отмороженная?

Это тоже не удивительно, малышка. Твое «онемение» — это реакция на все стрессы последних дней. Ты разве не заметила, что так всегда бывает? Пока плохо, трудно, страшно — держишься, как стойкий оловянный солдатик. А все прошло, наступила тишина — тут накопившееся напряжение и сказывается. Начинаются болезни, нервные срывы и прочие гадости.

— Какой ты у меня умный-разумный. — Тори потерлась носом о плечо Алана. — Слушай, а ты правда собирался уехать от меня в пустыню? — Алан засмеялся и прижал ее к себе. — Эй, ну-ка отвечай! Уехал бы?

— Нет, это я тебя специально дразнил.

— Ах, дразнил! — Тори, сверкая глазами, привстала на постели и пристально посмотрела в его хитрые зеленые глаза.

— Ну да, ты же у меня дикая кошка. А им не нравится есть то, что им подают на блюдечке. Им надо жертву закогтить. Дождаться, пока она будет убегать, броситься вслед, поймать. И тогда уж кушать в свое удовольствие. Предварительно наигравшись, разумеется.

— Ну, держись, — медленно проговорила Тори-кошка, сузив мгновенно позеленевшие глаза. — Я тебя сейчас тоже дразнить буду. Поигра-аю сначала, а потом...

И она медленно развязала пояс на белом халате и грациозным движением лапки обнажила сначала плечо, а потом вызывающе напрягшуюся грудь. И взяв ее в ладонь, поднесла к губам Алана, словно румяное яблочко. Он тихонько зарычал рыком, зарождающимся где-то в глубине мощного тела, и слегка укусил этот нежный плод.

— Ай! — вскрикнула обиженная кошка. — За что?

— Мало! — плотоядно проворчал ягуар. — Я хочу видеть все, что мне принадлежит.

— Хорошо, — покорно пролепетала укрощенная укусом кошка, и медленно стянула белую махровую шкурку.

А потом она встала перед своим повелителем, подставляя зеленым фарам его жадных глаз все свое сладострастное тело. И поднесла его взгляду груди, подставив под них ладони. Изобразила нечто вроде танца живота, расставив ножки и покачав бедрами. Потом изогнулась, повернувшись бочком, и наконец предоставила изнемогающему взгляду замершего ягуара вид на аппетитные ягодицы, слегка нагнувшись и лукаво оглядываясь через плечо.

И вот ягуар — ой, простите, тогда уж — снежный барс — тоже скинул свою белоснежную шкуру и открыл взгляду бесстыдной кошки мощного рыжеватого зверя, устремленного к вершинам бесконечных побед. Кошка жалобно мяукнула и рухнула перед великолепным зверем на колени. Она смиренно прижалась к нему лицом, и позволила ему поласкать ее щечки, оставляя на них следы слез, вызванных страстью. А потом зверь оказался у самых ее губ, и кошечка, испрашивая прощения за дерзкое поведение, стала целовать его и ласкать розовым язычком, поглаживая робкой лапкой рыжую шерсть и осторожно сжимая в кулачок его округлые части. Ягуар хрипло дышал и постанывал, а его зверь все рос и рос под ласками кошки, хотя это казалось уже невозможным.

— Я хочу посмотреть, как из него выльется молочко, — попросила кошка, сужая зеленые глаза.

— А на вкус попробовать не хочешь? — вибрирующим басом спросил ягуар.

И когда кошка с готовностью кивнула, направил алую головку зверя прямо в ее открытый ротик. На этот раз она увидела брызги молочного фонтана, поймала их на язычок, а потом тщательно, как котенка, вылизала обессилевшего героя.