Нэн Эскуит - Сад Персефоны

Очень скоро мы подплыли к яхте и поднялись на ее борт. Василис ждал нас, улыбаясь загадочной улыбкой, и сказал:

— Надеюсь, вы простите меня, что мы отплыли без вас. Похоже, это была комедия ошибок. Димитри подумал, что вы уплыли в шлюпке, пока он и Гермиона все еще были в гроте. А вы еще не спустились с вершины утеса. Когда ни один из вас не появился за обедом, стало ясно, что вас нет в ваших каютах и вообще нигде на борту. Мы уже были на пути к маленькому острову, который Димитри хотел осмотреть, и я подумал, что для вас не будет слишком большим неудобством задержаться на Косцене немного дольше. — Его острый взгляд пронизывал меня. — Я уверен, что время, которое вы провели там, было приятным.

На какое-то сумасшедшее мгновение я подумала, что он может прочесть мои мысли и точно знает, что произошло между Полом и мной. Я почувствовала, как горят мои щеки, и смущенно сказала:

— Да, все было очень интересно. И… очень жарко.

— Но вы ведь нашли тень, я надеюсь? К счастью, корзина для пикника была оставлена, как и предполагалось, так что вы могли слегка подкрепиться. Разве не так, Пол? — Он перевел глаза с меня на Пола.

Пол сказал кратко:

— Да, отец. Я думаю, что ты извинишь нас, если мы сейчас спустимся вниз — Стейси торопится к Никосу. Она беспокоилась о нем.

Василис нахмурился:

— Почему? Он вполне счастлив и под присмотром. — Он пошевелил своими короткими пальцами. — Но идите, идите. Вы, вероятно, хотите принять душ и переодеться перед ужином.

Спускаясь вниз по сходням, Пол стиснул мои пальцы:

— Мы поговорим после ужина. У нас будет возможность побыть наедине. Хэлло, вот Мария!

Мария закрывала дверь моей каюты за собой. Она сказала шепотом, улыбаясь:

— Я сделала все, что могла, чтобы утешить твоего сына, но он тосковал по своей маме, он ждал, когда она вернется. Он беспокоился о тебе, Стейси. Он не мог понять, почему ты осталась на Косцене. Похоже, что произошла ошибка. Так сказал Василис.

Я думала о корзине с едой для пикника. И как предусмотрительно она была оставлена. Может быть, это не было случайностью?

Я снова посмотрела на Марию:

— Спасибо, что ты позаботилась о Ники. — Я протянула руку к двери, но Пол уже открыл ее для меня. — Увидимся позже. — Мои слова относились к ним обоим, но взгляд предназначался Полу.

Ники соскочил с койки, когда я вошла в дверь, и бросился мне на шею:

— Мамочка! Я все ждал и ждал тебя! Ты потерялась на острове? Дедушка сказал, что ты задержалась и что все это было ошибкой.

Я прижала его к себе и притянула лохматую голову к шее:

— Да, это было ошибкой. Но теперь мы благополучно вернулись.

— Дедушка забыл тебя? — Он озабоченно нахмурился. — А что, если бы он не повернул судно назад? Ты осталась бы там?

— Конечно нет. Дядя Пол нашел бы рыбака, и он довез бы нас в своей лодке, пока мы не догнали бы яхту.

Ники медленно кивнул:

— Да, конечно. И он так торопился бы, что вы скоро прибыли бы!

— А теперь ты знаешь, который час? Сейчас уже больше восьми, и тебе давно пора спать. — Я подняла его, положила на койку и натянула простыню. — Ты должен постараться заснуть, малыш.

Он покачал головой:

— Я буду спать, когда ты пойдешь ужинать. Поговори со мной теперь, мамочка. Что ты делала на острове?

Я взяла свое кимоно и баночку очищающего крема с туалетного столика:

— Мы снова плавали. Потом устроили что-то вроде пикника, пока ждали, что дедушка вернется за нами. И… — Я замолчала, вспомнив о волшебных часах, проведенных с Полом.

— И что, мамочка?

Я снова пошла к Ники, который смотрел на меня удивленными черными глазами.

Я вернулась к нему и прижалась щекой к его волосам. Я сказала, будто бы заверяя себя так же, как его:

— Я думала о тебе, малыш. Я надеялась, что ты не беспокоишься.

— Я беспокоился, — сказал он смиренно. — Я беспокоился ужасно, думая, что ты потерялась. Ты не должна оставлять меня больше с дедушкой.

— Не буду, — обещала я. — Теперь ложись, пока я приму душ, а потом мы еще немного поболтаем перед тем, как я пойду ужинать. А ты будешь спать.

Если я и была за ужином тише, чем обычно, никто, казалось, не заметил этого и не сказал ничего. Доктор Сикилианос был полон своими открытиями, тем, что увидел и сфотографировал. Через стол мои глаза время от времени встречались с глазами Пола, и на мгновение казалось, будто мы обмениваемся какими-то посланиями. Я чувствовала себя вялой и усталой, не в своей тарелке. Поскольку я не могла быть снова с Полом, все, чего я хотела, это извиниться и пораньше отправиться спать.

В конце концов я так и поступила. Но до того Полу и мне удалось улучить несколько мгновений наедине.

Это было позже, вечером, после того как Василис, заметив мой сонный вид, сказал:

— Стейси выглядит усталой. Она перенесла день, полный приключений. — Темные глаза внимательно посмотрели на меня. — Мы поймем, если ты захочешь уйти пораньше, моя дорогая.

— Спасибо. Я правда хотела бы уйти. — Мы сидели на палубе, под открытым небом, усыпанным звездами, и только легкое движение воздуха нарушало покой теплой ночи. Я встала со стула и улыбнулась Марии, Гермионе и доктору Сикилианосу. — Вы извините меня? И доброй ночи всем.

Пол встал вместе со мной:

— Я спущусь вниз с тобой, Стейси. Хочу принести кое-что из моей каюты.

Василис окинул нас проницательным взглядом; казалось, он провожал нас до конца, пока мы не спустились вниз, в люк.

Пальцы Пола поймали мои.

— Дорогая, какой бесконечный вечер! Я так хотел быть наедине с тобой!

— А я с тобой… Но мы должны быть осторожны некоторое время. Пока ты не поговоришь с Ледой.

Мы подошли к двери моей каюты; проход был пуст.

Пол схватил меня в свои объятия и поцеловал ненасытным поцелуем, на который я ответила, уступая захватывающему чувству мгновения. Наконец я освободилась, слегка задыхаясь.

— Я должна идти, Пол. Ники может проснуться и услышать нас.

Он прижал мою руку к своей гладкой, загорелой щеке:

— Хорошо, дорогая. Спи спокойно, и пусть я тебе приснюсь.

Я взволнованно ответила:

— Это случится само собой. Ты все время в моих мыслях.

— А ты в моих. — Он поцеловал ладонь моей руки и сжал ласково мои пальцы. — Спокойной ночи, моя любовь!

— Спокойной носи, дорогой Пол.

Я осторожно закрыла за собой дверь каюты. Ники встрепенулся, будто услышал, как я вошла. Он открыл сонные глаза и произнес, вздохнув:

— Мамочка?

— Да, маленький, это мамочка. — Я отвела со лба черные волосы и поцеловала его. — Я здесь. Спи снова.

Он, казалось, вовсе и не просыпался, но все же лицо его расслабилось, тоненькая морщинка между бровями исчезла, дыхание стало более ровным, и он погрузился в настоящий сон.