Элис Маккинли - Камелии для Камиллы

Омран не мог больше сдерживаться.

— Я виноват в вашем расставании. Мой обман заставил девушку уехать.

— Какой обман? При чем здесь ты?

— Я обещал Аллаху, если он избавит тебя от недуга, покаяться во всем. Она уехала, желая спасти тебя. Я соврал, что Исхан захочет отомстить тебе и дело непременно закончится убийством одного из вас.

— Зачем, отец? Зачем ты так поступил со мной? Ты же видел, как я люблю Камиллу!

— Именно поэтому. Ради Любви ты был готов на все, тем более покинуть свою родину, оставить меня. Кайс, я боялся навсегда потерять тебя! Нет другого человека, который понимал бы меня так же хорошо, как ты, и которого заботили бы не только мои деньги.

Заметив, что сын хочет возразить, Омран сделал предупреждающий жест.

— Нет, позволь мне объясниться до конца. Мы никогда не говорили с тобой откровенно, существовала негласная граница, за которую ни ты, ни я старались не выходить. Но до чего же тяжело носить груз невысказанных слов! Я хочу поведать тебе о пройденном пути.

Будущее почтительно отступило, пропуская прошлое вперед, и старик как наяву увидел события давно ушедших дней. Он начал свой рассказ громко, с выражением, словно выступал перед толпой слушателей:

— Я родился в пустыне среди бескрайних песков, под палящими лучами солнца. У моего отца, помимо меня, уже было пятеро старших сыновей, позже родились еще четверо. И это не считая восьми дочерей. Отец до конца своих дней вел кочевую жизнь, он не мог осесть на одном месте, а мы следовали за ним. Душа кочевника досталась ему от предков, которые одну пустыню считали своим истинным домом. Моя мать, хоть и была первой женой, волновалась лишь о судьбе двух старших сыновей, наиболее вероятных наследников. Я не чувствовал родительского внимания лет с шести. К счастью, меня окружали такие же брошенные братья и сестры, с которыми я рос. Когда мне исполнилось пятнадцать, отца укусила ядовитая змея, и через несколько дней он умер. Если бы не его упрямое неприятие города, цивилизации, в больнице могли бы спасти ему жизнь. Но отец предпочел навсегда остаться в пустыне. Мой старший брат стал всем распоряжаться. Он забрал себе верблюдов, слуг, товары. Сестер наспех выдал замуж за первых попавшихся дикарей, а нам велел отправляться искать своего счастья. Мать пыталась образумить его, тщетно уговаривала оставить хотя бы родных братьев.

Я хорошо помню день, когда меня отвезли в город и устроили работать в лавку торговца, с которым отец давным-давно вел дела. Хозяин оказался человеком приветливым, справедливым, в определенной степени прогрессивным. Он давал мне свои книги, помогал разбираться в окружающем мире. Поэтому спустя четыре года я покидал его дом с оттенком грусти и преисполненный благодарности. Я устроился на небольшую должность при отеле. В мои обязанности входило исполнять мелкие поручения постояльцев, прислуживать им на пляже. Я честно трудился и вскоре получил повышение, стал официантом в ресторане отеля. Год за годом я поднимался все выше, пока не был назначен управляющим той самой гостиницы. Мне исполнилось тридцать два года. Наконец-то появилась возможность навестить брата, мать, других родственников. Я доказал, что смог занять достойное место в жизни без помощи семьи, своими силами. Но на самом деле в глубине моей души жила надежда на возвращение, на возобновление кровных уз. За эти годы я изредка писал матери, она отвечала тоже нечасто. К счастью, пустыня небезгранична, найти в ней горстку людей представлялось не слишком сложным делом. Я нанял проводников и отправился в путь. Мы обнаружили с десяток бывших слуг отца, которые рассказали о страшном пожаре, случившемся полтора года назад. Они отстали от основной группы, а когда с опозданием прибыли на стоянку, увидели лишь груду пепла. Все погибли, причины остались невыясненными. Я пытался разузнать о судьбе остальных своих братьев, но что могли знать простые люди, не имевшие доступа к хозяину. Говорили, что двое младших братьев кочевали со старшим, а остальных, как меня, устроили в городе.

Больше всего я жалею о несостоявшейся встрече с матерью. Не осталось даже могилы, на которую я мог бы прийти помолиться, спросить совета, обрести душевный покой. Чтобы заглушить боль утраты, я решил жениться. Ты знаешь, что мать Исхана приходилась дочерью хозяину отеля. Но корысти в моем поступке было не так уж много. Она вызывала во мне теплые чувства, казалась приятной и кроткой. Я мечтал о собственном доме, любящей, понимающей жене. Поначалу мы жили очень счастливо. Через два года после свадьбы родился Исхан. Отец Джамили одолжил мне денег, на которые я купил свой первый отель, давно не приносивший прибыли прежним владельцам. Однако мне удалось сделать его популярным, очень скоро мой бизнес стал процветать. Я приобрел еще одну гостиницу, затем ресторан, расплатился с долгами. Но чем лучше шли дела, тем быстрее таял хрупкий мир в моей семье. Не скрою, деньги и власть вскружили мне голову. Я был окружен лучшими женщинами, каждая из которых обещала подарить мне райское блаженство. Джамиля жаловалась отцу, но тот не мог оказать на меня влияния. Даже рождение Лабиба не остановило моего падения в пропасть разврата.

Впервые я заметил твою мать среди постояльцев отеля. Она показалась мне ангелом, спустившимся с небес. Европейские женщины часто останавливались у нас, но ни одна не привлекала к себе такого внимания. Только Мария, зрелая замужняя женщина, не оставила меня равнодушным. Но ее гордость, упрямство были соизмеримы с ее красотой. Мои ухаживания отвергались, цветы и подарки отсылались, она проходила мимо с высоко поднятой головой, всем своим видом выражая презрение. Она, кажется, по-настоящему любила своего мужа. Но тогда меня не волновали чужие чувства. Я не привык к подобному обращению. Ты же знаешь, у нас женщина не принимает решения в вопросе замужества. Мне и в голову не пришло спросить совета у старших, мудрых людей.

Похищение твоей матери стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Джамили. Она потребовала развода, и семейный совет удовлетворил ее просьбу. Поскольку у меня не было другой законной жены и родственников, которые занялись бы воспитанием детей, сыновья временно присоединились к другой семье. Я не задумывался над этим, потому что одна Мария занимала все мои мысли. Ее отказы только разжигали желание обладать ею. Ты знаешь печальный финал этой истории. Я не успел попросить прощения у твоей матери за ужасные поступки, продиктованные слепой страстью. Как я страдал от осознания того, что она никогда не полюбит меня! Когда родился ты, я воспрянул духом. Ты получил свое имя в честь несгибаемой твердости Марии. Как только я взял тебя на руки в первый раз, так сразу подумал — вот мой сын Кайс, рожденный женщиной с каменным сердцем. Под влиянием задетой гордости я пытался отомстить ей всеми возможными способами. Но в то же время ты сделал то, что мне никак не удавалось: соединил нас пусть невидимыми, но крепкими узами. Мария только под угрозой разлуки с тобой вышла за меня замуж.