Глэдис Гринуэй - Свое гнездышко

— Вы в этом уверены? А то Мэри очень нервничает. Ей этот турист показался подозрительным. Он глаз не спускает с нашего дома.

Этого Таккер не выдержал:

— Передайте ей от меня, мисс, что волноваться совершенно не о чем. Турист ничего плохого не сделает — а если что, так еще и приглядит за вами. Уж я его знаю, поверьте мне. Другому я, конечно, ничего не сказал бы, только вам.

Я поехала дальше. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений. Значит, старший офицер расставил посты. Ах, Джонатан! Ведь я предала его в руки полиции. Джонатан! Ах, как я его ненавидела, этого дамского угодника, бездельника, да к тому же (от этой мысли я вздрогнула) преступника…

Но каким бы он ни был — я его все равно любила. Как я раньше не поняла, что это не простое увлечение? И вдруг на меня накатилась отчаянная решимость спасти его. Почему я не предупредила его заранее, что собираюсь пойти в полицию?

Я не чувствовала, как по лицу моему струились слезы, пока ехала в деревню и подъезжала к дому Джонатана. Я совсем забыла, что там мог быть Брайан или даже Джиллиан. Мне нужно было увидеть Джонатана, срочно, немедленно, предупредить его: если на эту ночь он что-то запланировал, то не должен этого делать ни в коем случае.

Я вышла из машины, почти бегом кинулась к двери и начала отчаянно барабанить в нее кулаком.

Мне открыл Джонатан. Брайан сидел развалившись в старом кресле, а рядом с ним стоял, словно у себя дома, тот самый бородатый и волосатый мотоциклист, которого я видела на дороге. Я вдруг поняла, что лицо у меня совершенно мокрое, и быстро вытерла слезы ладонью. Джонатан посмотрел в мое залитое слезами лицо и озабоченно нахмурился:

— Господи, что с тобой? Что случилось, Лиз? Что-то с тетей?

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, с ней все в порядке. Но мне надо срочно с тобой поговорить. Это очень важно.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Мы сели в мою машину.

— Давай поедем на мыс, Лиз, там мы сможем поговорить.

Мы сидели в машине. Не имело смысла выходить из нее, чтобы нас кто-нибудь увидел. И хотя Таккер вряд ли доехал бы сюда на своем велосипеде, это было довольно далеко от деревни, все же мне не хотелось, чтобы он случайно увидел меня с Джонатаном.

— Ну, Лиз, расскажи мне, в чем дело. — Голос его звучал нежно, и я постаралась взять себя в руки.

И я ему все рассказала — про все мои подозрения, про то, как подслушала его разговор с Брайаном в подвале, как пошла в полицейский участок в Труро.

— Я думала, что старший офицер мне не поверил, но оказалось, что он все-таки принял мои слова всерьез. Около нашего дома околачиваются двое якобы туристов — на самом деле я уверена, что это его наблюдатели.

— Но зачем ты мне все это рассказываешь. Лиз?

— Неужели ты не понимаешь — тебя могут поймать! Ведь сегодня ночью вы должны что-то получить?

— А что, если и так? Что я теперь могу поделать? Покинуть друзей в беде и бежать? Или предупредить их?

— Мне все равно, что ты будешь делать, — главное, чтобы ты не попал в полицию. Меня все это не касается, но мне не хочется, чтобы у тебя были неприятности.

Тут Джонатан начал смеяться, да так что мне захотелось влепить ему пощечину.

— И ты думаешь, что эти твои двое наблюдателей и старый добрый Таккер смогут справиться с целой бандой контрабандистов?

— Не знаю. Я не знаю, в чем ты замешан, но в любом случае теперь тебе не удастся выйти сухим из воды. Понимаешь, в полиции я сказала, что ты тоже замешан. — И тут, как последняя дурочка, я разрыдалась.

— Значит, ты уже жалеешь, что выдала меня полиции? И пришла предупредить, что я в опасности? Лиз, ты сама не представляешь, какая ты милая. Лиз, ты выйдешь за меня замуж, когда все это закончится?

Это было неожиданно. Наверное, я посмотрела на него так, словно он спятил.

— Как будто я выйду замуж за человека, который замешан в каком-то подпольном бизнесе! Просто ты такой дурак, и мне жалко смотреть, как ты губишь свою жизнь. И потом, — я всхлипнула, — как же Джиллиан?

— При чем тут она? Забудь о ней. Она для меня совершенно ничего не значит. И потом, Джиллиан знает, как я к тебе отношусь. Лиз, какая ты у меня все же дурочка. — Он взял меня за подбородок и поднял к себе мое мокрое от слез лицо. Мне пришлось посмотреть ему прямо в глаза. Он был очень серьезен. — Лиз, я понимаю — все это оказалось для тебя неприятным сюрпризом. Ты, конечно, расстроена. Очень некстати, что ты оказалась тогда в этом проклятом подвале, но с этим уже ничего не поделаешь. Пока я больше ничего сказать не могу. Но тебе не о чем волноваться. Никто меня не посадит в тюрьму. А Таккер просто болван. Сейчас же поезжай домой и сразу ложись в постель. И ни о чем не волнуйся — со мной ничего не случится. Я постараюсь зайти к тебе утром, а если не смогу — обязательно позвоню. Спасибо за то, что ты такая, какая есть. Еще раз говорю — ни о чем не волнуйся. Обещаю — больше я ни за что не дам себя втянуть в такое дело.

— Не знаю, какие у тебя планы на будущее, но все они не имеют смысла, если сейчас тебя схватят. — Боже мой, так на чьей же я все-таки стороне? На стороне закона или на стороне Джонатана? — Джонатан, а ты не можешь выйти из этого дела? Уже поздно?

Он промолчал, но мне показалось, что он собирался что-то сказать, однако вместо этого поцеловал меня, и я снова почувствовала, как слезы потоком заструились по моему лицу.

Когда я приехала домой, Мэри уже закрыла двери на засов, но в коридоре еще горел свет. Услышав мой голос, она открыла дверь.

— Я только что поставила греться молоко, — сообщила Мэри, проходя впереди меня на кухню. — Не забудьте запереть дверь на засов и накинуть цепочку.

Я сделала, как она велела, и пошла за ней.

— Странный все-таки этот турист, — недовольно проворчала Мэри. — Только что сидел на скале, а через пару минут прихожу — его уже и след простыл. Словно земля разверзлась и поглотила его, честное слово. И главное, поблизости ни одного дерева, чтобы спрятаться. А если бы он пошел в деревню по дороге — так его далеко было бы видно. Значит, он все-таки где-то спрятался. Подозрительный какой-то тип. Я ему не доверяю.

— Наверное, ты просто отошла от окна и ходила дольше, чем тебе показалось. А может быть, он ушел по тропинке. Тогда его отсюда не было бы видно.

— Вам-то хорошо говорить. А мне вот начинается уже казаться, что не надо нам было сюда приезжать. Уж очень здесь места глухие. Я тут на днях как раз говорила мистеру Пинарту, что в этом доме мне как-то не по себе. Душа не на месте, и все тут. Наверное, из-за этой старой части. Особенно страшно думать о подвалах. Меня в них силком не затянешь. Так ему и сказала.