Дорис Смит - Песня, зовущая домой

В сквере Хани играла в мяч с Йеном и Руфью. Казалось, она простила меня, потому что весело помахала рукой. Я махнула в ответ и прошла мимо.

Начало моей последней недели в Торкомбе. Самое большее два дня для окончательной отделки коттеджа, и у меня останется масса времени для того, над чем я раздумывала с момента пробуждения. Оливковая ветвь, так сказать. Я не хотела, чтобы мы с Колином расстались недругами. Я знала, что больно уколола его и что он здорово разозлился, но мне хотелось, чтобы через неделю мы прощались с добрыми чувствами. Что могло быть лучше в качестве знака примирения, чем свозить детей в Сикоув посмотреть шоу?

Я решила, что это должен быть сюрприз; отчасти потому, что дети обожали сюрпризы, и отчасти чтобы в последнюю минуту что-нибудь не помешало. Конечно, надо будет сообщить Магде, но я знала, что она будет только рада сбыть их с рук.

Дверь коттеджа была открыта, и я только вошла в холл, как осознала, что наверху Адам с кем-то разговаривает.

— Так что теперь вы знаете и наверное очень собой гордитесь, — с горечью говорил он. — Могу я спросить, каким будет следующий ход?

— Следующего не будет, — ответил другой голос. — Конечно, если вы сразу все исправите. — Этот протяжный голос с раскатистым «р» невозможно было не узнать. О Боже, в отчаянии подумала я, неужели мне суждено услышать еще один спор Адама с Колином — да на этот раз как будто совсем не предназначенный для посторонних ушей? Казалось, так оно и было.

— Всегда так и хотел сделать, — небрежно, но как-то слишком быстро сказал Адам. — За кого вы меня принимаете?

— Дело не в том, за кого я вас принимаю. — Голос Колина в противоположность Адаму звучал спокойно и с каким-то достоинством. — Мы давно друг друга знаем, Адам, и я не хочу с вами ссориться. — Как напыщенно, подумала я, продолжая слушать, потому что малейшее движение могло меня выдать. — Но мы поссоримся, — продолжал Колин, — если вы не сделаете то, что правильно и порядочно, и более того, если вы не сделаете это сейчас же.

— Это угроза? — странным тоном спросил Адам. — Или вы просто шпионите за мной? Конечно, для этого вы сюда и приезжаете.

— Нет, — сказал Колин, также со странной интонацией. — Это верно только наполовину. Что касается другой половины, — без всякого выражения добавил он, — то о ней можно забыть. — Наступило молчание. — Так как насчет этого? — добавил он. — Вы сами сделаете или я?

— Вы уж точно умеете делать из мухи слона, — со смешком ответил Адам. — Конечно же, я скажу ей. Она должна знать. Не воображайте, что это вы меня заставляете.

— Но именно это я и делаю, — поправил Колин. — Потому что «сейчас же» означает именно сейчас же — и до того, как она отдаст вам еще хоть самую малость. Время, пот — или деньги.

Да кого же это они могут обсуждать? Кто дал Адаму деньги? Магда? Конечно. Этот странный разговор насчет каретного фонаря, и она была точно уж единственным человеком, за кого Колин мог считать себя ответственным. Как же быть? Вот влипла прямо в семейную сцену! Я еле успела спрятаться, когда Колин загрохотал вниз по лестнице.

Я подождала немного и вышла из своего укрытия.

— Адам! Вы здесь?

— Наверху, Деб! — ответил голос Адама. — Как раз занимаюсь полкой, о которой вы так беспокоились.

Когда я взбежала наверх, он странно посмотрел на меня.

— Я не слышал машину. — В его глазах что-то промелькнуло. — Вы долго были внизу?

Лучше сказать правду.

— Несколько минут. Я услышала ваш с Колином разговор, и он был как будто личный, так что я…

— Вы слышали наш разговор? — Лицо Адама внезапно напряглось и побледнело.

— Мне очень жаль, — извинилась я. — Я должна была бы дать знать, что я здесь. Я слышала только последние несколько фраз. Жаль насчет этого тоже, но я не сразу сообразила. — Он стоял, яростно глядя на меня, и меня вдруг охватила жалость. Какие бы тут ни были проблемы, но он прочувствовал на себе резкость языка, который, как я наивно воображала, был способен только петь и смеяться. И Адам не терпел ссор. Это было видно по его глазам.

— Конечно, вы не обязаны мне ничего рассказывать, — добавила я. — Но я так поняла, что у Колина какие-то претензии насчет Магды.

— Магда? — Снова что-то мелькнуло в его глазах. — Почему вы так решили?

Не могла же я сказать, что заподозрила, что она собирается купить ему каретный фонарь.

— Ну, просто я не знаю никого больше, за кого бы Колин мог беспокоиться. И вообще, это не мое дело. А если это не Магда…

— Но это она, — торопливо прервал Адам. — И должен сказать, от вас мало что укроется. — Его лицо выразило восхищение. — Однако вы наверное поняли, здесь много шума из ничего. Бедный старый Колин. — Это он произнес почти сочувственно. — То ли у него немного вздорный характер, то ли он получил плохие отзывы в газетах. Забудьте о нем. Жизнь слишком коротка.

Я вдруг представила его необычно усталое лицо. Это послужило стимулом.

— Вообще-то есть кое-что, что я хочу сделать до отъезда. Это касается Колина, хотя, может, сейчас не время это обсуждать. — Я помолчала, и Адам с отсутствующим видом кивнул, чтобы я продолжала. Однако, прежде чем я успела закончить, он, к моему удивлению, расплылся в улыбке.

— А Колин знает?

— Конечно, нет. Я хочу, чтобы это было сюрпризом.

— Понятно. — Его улыбка стала шире. — Ладно, добром за зло, так, кажется? Я участвую.

— Участвуете? — Такого я не ожидала.

— Да. Я поеду с вами. Сто шестьдесят с чем-то миль — не шутка для вас одной с этими ужасными близнецами!

— И вы собираетесь смотреть шоу? — слабым голосом спросила я.

Адам кивнул, и когда я с притворным беспокойством приложила ладонь ему ко лбу, он улыбнулся.

— Ну, не знаю, — наконец сказала я. — Вы точно не в своем уме, но… — серые глаза мягко посмотрели на меня, — вы довольно милый, — смущенно закончила я.

— И стану еще милее! — бодро объявил Адам. — День слишком хорош, чтобы работать — здесь или еще где. Надевайте ваш капор и шаль, и пошли пройдемся.

Когда мы спускались к Дорчестеру по широкой дороге среди леса, голосок Руфи снова прозвенел:

— Дебора, это он виноват. Он меня заторопил!

Так было всю последнюю милю, когда она обнаружила, что в отъездной суматохе оставила свою обожаемую куклу Хани на кровати в комнате.

— Ничего, милая, — попыталась я ее утешить, — тетя Джесси о ней позаботится.

— Но я хотела, чтобы она отдохнула на море. — Руфь мстительно повернулась к своему близнецу. — Я на тебя пожалуюсь папе!

— Боже, благослови наш дружный дом, — сказал Адам, который вел машину.