Нора Филдинг - Старинный кулон

Алекс посмотрела на мужчину, стоящего рядом с кроватью. Похож на живого, решила она. Может быть, в царстве мертвых люди имеют то же обличье, что и при жизни? Вероятно, с ней находится не живой человек, а фантом. Интересно, когда же Клиффорд успел умереть? На нее, Алекс, напал бандит с ножом, а в мир иной ушел Клиффорд? Странно! Скорее всего, она, Алекс, уже давно мертва. Прошло много лет, и сегодня пришла очередь явиться сюда Клиффу. Но почему он совершенно не изменился в течение жизни на земле? Здесь, все молодые, быстро подсказал возможный вариант разум.

Алекс закрыла глаза. Клиффорд исчез. Его не было рядом с ней и не похоже было, что он вскоре появится. Его отправили в ад? А она, Алекс, в раю? Или никуда еще не попала, так и осталась в больнице? Ей захотелось еще раз слетать в коридор и посмотреть, там ли Дик с Клиффордом. Душа ее приготовилась к прыжку из тела, но в последний момент она испугалась — вдруг на этот раз она не найдет, где оставила тело. Она запретила душе улетать.

Медсестра тронула Клиффорда за руку.

— Все, больше нельзя. Уходите.

Клиффорд подчинился приказу. У дверей его ждал взволнованный Дик.

— Как она?

— Не знаю. Глаза открыты. Дик, я боюсь. Я не могу ее потерять.

— Не говори глупостей, Клиффорд. С ней все будет хорошо. Я это чувствую. — Миссис Монрибу исподтишка рассматривала мать Клиффорда. Та показалась ей спокойной и очень разумной дамой. — Я миссис Алекс Монрибу, — представилась она ей. — Это моим именем назвали Алекс в приюте. Если вы, миссис Уайдлер, здесь останетесь, я съезжу в ветлечебницу к Лили.

Лили, получившая тяжелое ножевое ранение, была помещена в маленькую ветлечебницу в пригороде Лондона, в Кингстоне. Везти ее дальше было опасно — она потеряла много крови и срочно нуждалась в операции. Не став тратить время на пустые разговоры, миссис Монрибу отправилась к главному ветеринару.

— Я требую для себя отдельную палату! И не пытайтесь мне доказать, что таковых у вас нет!

Заведующий ветеринарной лечебницей с любопытством посмотрел на маленькую женщину, выдвинувшую столь странное требование.

— Простите, мэм, за какую породу вы себя принимаете? — не без иронии поинтересовался он у миссис Монрибу. — Вы кошка или собака? Может быть, что-нибудь более экзотичное?

Женщина не приняла шутку и не уловила насмешки в его словах. Она охотно и четко объяснила:

— Я собака. Немецкая овчарка.

— И когда вы в нее превратились? — устало спросил ветеринар. Ему не очень улыбалось беседовать с ненормальной, но, если таковая забрела к нему, он должен выполнить свой долг и вызвать специалистов.

— Не городите чепухи и не пытайтесь увильнуть от ответа, — строго осадила его миссис Монрибу. — Моей собаке нужна отдельная палата. Она серьезна ранена.

Ветеринар вздохнул. Так вот в чем дело!

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вашему четвероногому другу, но, увы, отдельной палаты мы предоставить не можем.

Миссис Монрибу огляделась. Из кабинета заведующего получилась бы отличная палата для Лили.

— Четыре тысячи фунтов!

— Простите, мэм, не понял, вы о чем?

— Я снимаю ваш кабинет за четыре тысячи фунтов под отдельную палату. Надо только установить оборудование.

Ветеринар, мужчина лет пятидесяти, с добрыми, чуть грустными глазами, убежденный холостяк, с интересом взглянул на собеседницу. Похожая на маленькую взъерошенную птичку, женщина, видимо, любит свою собаку и готова для нее на все.

Он не успел ничего ответить, как в кабинет ввалился Уайдлер. Его помятое от бессонной ночи с отросшей щетиной лицо, красные глаза, полубезумный взгляд не сказали доктору о нем ничего хорошего. Пьяница, подумал он и пожалел его собаку или кошку. По природе своей док был заядлым собачником. Им он и отдал всю любовь, так и не найдя спутницы жизни, которую обрадовали бы двадцать собак, содержавшихся в маленьком коттедже ветеринара. Даже в Англии, славящейся своей любовью к животным, ни одна женщина не захотела делить жилище с неугомонной сворой.

Уайдлер сразу же перешел к делу:

— Док, назовите цену. Я выпишу чек на любую сумму в качестве гонорара и пожертвования на нужды лечебницы. Лили должна выжить.

— Вы хозяин поступившей с ножевым ранением немецкой овчарки? — спросил ветеринар, а про себя подумал: напился до чертиков и гонялся с ножом за своей собакой. Он с еще большей неприязнью посмотрел на Уайдлера. Стоящий перед ним человек со следами недавнего загула вызывал в нем отвращение.

— Нет! — миссис Монрибу встала и обняла, насколько позволял ей ее маленький рост, Клиффорда. — Нет, он…

Доктор не узнал, что хотела сказать понравившаяся ему женщина. Дверь открылась, и появился Дик Салливан. В больнице, где находилась его сестра, пока все шло хорошо. Алекс спокойно заснула. С ней осталась миссис Уайдлер, и Дик тоже решил съездить узнать о Лили.

Доктор с удивлением взирал на очередного вошедшего. Он казался родным братом первого и страдал теми же самыми пороками. Дик вошел пошатываясь и плюхнулся в кресло, не дожидаясь приглашения. Смотря на этих двух мужчин, доктор решил, что не трудно определить, чем они занимаются в жизни. Он с горечью подумал, что вся их деятельность сводится к пьянке, опять к пьянке и еще раз к пьянке. Они это называют расслаблением. Док не понимал таких людей и презирал их.

Дик тоже не стал терять время на пустые, с его точки зрения, приветственные слова: его ждала Алекс.

— Скотленд-Ярд, — сказал он и показал удостоверение. — Лилиана-Мадлена-Рифи фон Аштен фон Бауриц, немецкая…

— Да-да, немецкая овчарка, — поддержали Дика Клиффорд и миссис Монрибу. — Надо сделать все возможное.

— Кто из вас хозяин? — Ветеринару уже казалось, что в мире существует только немецкие овчарки и все они у него в лечебнице.

— Это к делу не относится.

— Успокойся, Дик, — вставила слово миссис Монрибу. — Я сейчас все объясню, сэр.

— Да, и поторопитесь! Я опасаюсь, что опять откроется дверь и войдет очередной джентльмен, который интересуется состоянием вашего сокровища.

— Хозяйка, сэр, в больнице в очень тяжелом состоянии. Собака спасала ей жизнь, — нестройным хором проскандировала троица, а миссис Монрибу еще добавила: — Джентльмены провели в больнице весь день и всю ночь.

Врачу не оставалось ничего как сдаться. Ему, человеку очень чуткому и ранимому, стало стыдно. Представив себе, что это его оскорбили недостойными и мерзкими подозрениями, он почувствовал раскаяние. Предложение миссис Монрибу он уже находил вполне приемлемым, о чем и не замедлил поведать. В результате Клиффорд выписал чек на умопомрачительную сумму, на которую эта небольшая лечебница могла просуществовать целый год и приобрести новое оборудование.