Маленькое сердце - Лила Каттен

мой ребенок… – слова не складывались в предложение, а выходили бурным потоком.

– Есения, – вклинилась в разговор Алевтина Геннадьевна. – Просто пройдите на КТ, сейчас аппарат свободен, да и случай безотлагательный, и мы вместе поговорим в моем кабинете. Сразу после того, как вы пройдете обследование.

Их тон был слишком серьезным, а мое воображение слишком разыгралось.

– Хорошо.

Тихо согласилась и встала с кушетки, борясь с истерикой.

– Ступайте за Дмитрием Александровичем и приходите в мой кабинет.

Кивнув, я вытерла наспех гель, опустила кофту и, взяв сумочку, обулась, прежде чем выйти из кабинета.

Мы прошли к лестнице, в часть здания, куда я ни разу даже не ходила, и поднялись на второй этаж.

Процедура длилась не больше минуты, а ожидание результатов, во время которого я сидела в коридоре еще тридцать.

Когда мужчина вышел, я не решилась задать ни один вопрос. Я просто молча следовала за ним.

В гинекологии было не много беременных. Да и Алевтина Геннадьевна не всех принимает, тут все строго по участкам. Когда кабинет открылся, мы вошли следующими. Точнее, меня попросили подождать снаружи.

Происходящее – неимоверно пугало. Мне нужно было успокоиться и найти какой-то препарат, который подходил бы беременным, иначе я сойду с ума уже к концу этого дня.

Они попросили меня войти через пятнадцать минут.

Вот как чувствую себя люди, ожидающие приговор.

Я была этим человеком. И я боялась до ужаса.

Сев напротив них обоих, я стала заламывать пальцы.

– Диагноз подтвердился, Есения. У вас аневризма. И она находится в опасном месте.

– Что это такое?

Дальше полились медицинские термины.

Но если своими словами – это сосуд, стенки которого истончились, и он… раздулся? Надулся? В общем, как небольшая бомба с часовым механизмом, который рванет неизвестно когда, а я просто умру.

Это было не все. Я знала.

– И как быть с этой аневризмой?

Врачи переглянулись.

– При помощи операции.

– Операции? – нахмурившись, я сразу сообразила и о втором вопросе. – Но я же беременна. Разве это не навредит ребенку? У меня срок, всего тринадцать недель.

Они переглянулись снова, и я замерла, ощущая лишь биение своего сердца.

– К сожалению, ребенок не выживет и нам придется…

– Нет, – вскочила на ноги, буквально закричав. – Нет. Нет, – снова повторила, теряясь в пространстве. – Я не хочу… О чем вы вообще говорите?

Мои губы затряслись, а глаза запекло от влаги.

– Я не позволю вам это сделать.

– Есения, аневризма может лопнуть в любой момент, и тогда не выживите ни вы, ни…

– Но это ведь не факт. Это ведь не обязательно случится. Должна же быть какая-то статистика, какой-то план…

– Есения… успокойтесь, – попыталась женщина, но куда там? Как я могла успокоиться, когда они заявляют, что я должна избавиться от своей малышки.

– Я не могу, – сорвался голос. – Я не могу… это же моя девочка…

– Я понимаю, – Алевтина Геннадьевна погладила по плечу.

Но правда была в том, что она не понимала.

Никто не поймет, кто не был на моем месте, делая выбор.

– У вас есть время подумать и решить, Есения, – сказала она и я просто вышла из кабинета, больницы и…

Я хотела быть сейчас рядом с единственным человеком, который мог бы меня понять… Но… поразмыслив, он бы не понял. И мама бы не поняла. Кому бы я ни сказала, ни одно мнение не было бы схоже с моим никогда. И в этом я была одинока отныне.

Глава 23

Дойдя до дороги, я обернулась, чтобы понять, как далеко я вообще была от больницы.

Оказывается, я брела вперед уже как минимум три квартала. Я забыла надеть перчатки, и мои пальцы заледенели, а телефон звонил уже в третий раз, судя по двум неотвеченным от Макара.

Я не могла ответить ему и оставаться собой. Я была слишком взволнована. Нет… это ложь. Я находилась в состоянии ужаса. Мне было так страшно, как ни разу в своей жизни.

На глаза навернулись слезы.

Врачи сказали, что мне необходимо решить. По факту я просто должна решиться на то, чтобы убить свою малышку. Разве они имели право такое произносить вслух?

Нет, не имели. Я не верила в такой поворот событий.

Ощутив голод, я зашла в первую попавшуюся кофейню и все же сев за столик, ответила на звонок.

– Есения? – голос его был полон беспокойства, и мне стало стыдно.

– Прости, я гуляла, а телефон не убрала с беззвучного режима.

– Господи, детка, я чуть с ума не сошел, – он рвано дышал.

– Ты в порядке?

– Да, я был на грани и уже бежал по ступеням, чтобы ехать в больницу.

– Прости, пожалуйста. Не стоило так волноваться.

– Думаешь? Ты поехала к врачу и не отвечала почти час на мои звонки.

– Прости…

– Не надо, я просто переволновался. Это ты извини. Я даже не спросил ничего. Как прошло?

– Прошло… – по крайней мере, про ребенка не было сказано ничего плохого. И я не врала, говоря об этом. – Все хорошо. Она развивается в пределах нормы срока.

– Она?

– Это девочка, – ответила с улыбкой, почувствовав, как мое лицо стало горячим. – Дочка.

Говорить об этом было так приятно, что я почувствовала слезы, которые стали с привкусом боли.

– Это лучшее, что я сегодня услышал.

– Правда?

– Правда.

Он улыбался, я это знала.

Ко мне подошла официантка, и я отвлеклась.

– Ты где?

– В кафе зашла, хочу выпить чаю.

– Понял, тогда не отвлекаю. Дальше на работу?

– Да.

– Заеду после того, как тут закончу.

– Буду тебя ждать.

Мой чай стоял уже на столе, пирожное рядом, а я смотрела в экран.

«Аневризма брюшного отдела аорты» – гласил заголовок поисковой системы в моем телефоне.

По мере прочитанного я ужасалась все больше.

«Бомба с часовым механизмом» – так ее называют чаще всего.

И операция сейчас – стопроцентная гибель плода. Вот то, что хотели