Энн Вулф - Молчаливые звезды Гринвуда

Ди подняла глаза – те же молчаливые звезды, которые она видела во сне… Одинокие, холодные – они никогда никого не смогут обогреть теплом, потому что тепло и радость им недоступны. Ди почувствовала на себе взгляд Грэя. В зеленых глазах, ласковых – или ей только казалось, что они были таковыми, – застыл немой вопрос: почему ты молчишь и смотришь на звезды? И Ди решила ответить – не важно, правильно она истолковала этот взгляд или нет. Сейчас это уже не важно… Тем более – в этом она уверена – он ее поймет…

– Виски сжимает обруч тишины, Утрачены слова, забыты звуки, Я молчаливых звезд увижу сны, Как только ночь ко мне протянет руки… И сердце будет вышито тоской, Чужими, неумелыми стежками, Нет тех дорог, что сблизят нас с тобой, Нет тех мостов, что станут между нами…

– Дневник Мелины Джилс? – восхищенно улыбнулся Грэй. – Неужели ты запомнила? Ты же читала его всего один раз…

– В школе я лучше всех читала стихи – и лучше всех запоминала, – не без гордости объяснила Ди. – Со мной занималась мама, а у нее это – от природы… Мелина считала звезды Гринвуда молчаливыми… Холодными, пустыми, равнодушными… Иногда мне кажется, что они действительно такие…

– И сейчас?

– Да…

– Человек видит то, что хочет видеть. Во всяком случае, если речь идет о неживой природе. Если у тебя легко и весело на душе – солнце ласковое и доброе. Если тебе грустно – ты думаешь, что оно светит напрасно, потому что тебе не становится легче. Мелина Джилс видела звезды, когда ей было горько и одиноко. Потому они и были молчаливыми. Тебе сейчас тоже одиноко?

Грэй наклонился и проник своим взглядом в ее глаза. Этот взгляд был устремлен в самую сердцевину души, туда, куда Ди никогда и никого не впускала. Грэй стал исключением. Она открылась, распахнулась навстречу этому взгляду, потому что была уверена, как бы больно ей не было – эта боль принесет ей облегчение. Очищение через страдание… И Ди уже не боялась этого очищения – она была уверена, что никогда не пожалеет о своей доверчивости. Что бы ни чувствовал к ней Грэй, он никогда ее не предаст. Скорее заговорят эти холодные и молчаливые звезды, для которых она – мелкая песчинка в огромном круговороте вселенной… А кто же она для Грэя?

– Да, – честно ответила Ди. – Одиноко…

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. – Он приблизился к ней, взял ее руку в свою горячую ладонь, и Ди разомлела от этого ласкового и жгучего прикосновения. – Можно, я хотя бы попытаюсь это исправить?

Не дождавшись ее ответа, Грэй обнял ее и прижал к себе. Почувствовав жар его тела, его запах – приятный, сладковато-пряный, его томление, Ди окончательно потеряла голову. Его жар передался ей. Его нежность стала ее нежностью. Его нефритовые, потемневшие от страсти глаза в один миг стали ее глазами, потому что она утонула в них и растворилась в этом водовороте нежности и желания.

Лицо Грэя приближалось к ее лицу – через несколько секунд его чувственный рот уже касался ее маленьких и удивительно сладких губ. Ему казалось – он способен навсегда потеряться в этом мираже, в этом призрачном мире желания и наслаждения. Он уже не мыслил себя без Ди, а Ди не понимала, что она такое без Грэя.

Это был их второй поцелуй, и он был совсем другим… В нем не было любопытства, той агрессивной страсти, которая овладела Грэем восемь лет назад. Теперь на смену любопытству пришла любовь, а необузданная страсть сменилась желанием полного обладания – не только телом, но и душой… И за этот поцелуй Ди уже не хотелось дать Грэю пощечину. За этот поцелуй она готова была отдать ему все, что у нее было…

Ди открыла глаза, сомкнутые наслаждением. Но посмотреть на Грэя она не успела – ее внимание отвлекла очень странная картина на противоположном берегу озера. Ошарашенная увиденным, она отстранилась от Грэя и во все глаза уставилась на пологий склон, заросший травой. Там, на другом берегу, кружилась в танце… девушка в алом шарфе. Ди протерла глаза – не может быть! Неужели она совершенно утратила чувство реальности? То, что еще совсем недавно представлялось ей полным бредом, теперь удивительным образом вошло в ее жизнь. Она оторвала взгляд от танцующей девушки и, заикаясь, обратилась к недоумевающему Грэю:

– Там… Посмотри туда, – она указала на другой берег. – Там…

Грэй повернул голову, но никого и ничего не увидел. Он пожал плечами и раздосадованно произнес:

– В чем дело, Ди? Там ничего нет.

– Но я видела там девушку… в алом шарфе… Она танцевала…

– Что?! Да что с тобой, Ди? Неужели рассказы наших тетушек настолько запали тебе в голову?

– Но я видела… – почти с отчаянием в голосе оправдывалась Ди. – Я видела…

– Значит, тебе померещилось. – Грэй убрал прядь волос, упавшую на его высокий лоб, и взглянул на Ди не то с укором, не то с сочувствием. – Наверное, ты просто устала. Пойдем, я провожу тебя до дома.

Она все испортила! Своими же руками, точнее, глазами… Кажется, он ожидал от нее слов, эмоций, хотя бы какой-то реакции на то, что произошло, а она была занята невесть откуда взявшимся призраком Мелины Джилс… Полный бред…

Что Грэй теперь будет думать о ней? Наверное, он решил, что Ди ненормальная. И не удивительно – то ему приходится вытаскивать ее из-под машины, то выслушивать рассказы о призраках, которые ей померещились… после поцелуя. Сердце Ди упало. Краем глаза она наблюдала за лицом Грэя – мрачным и суровым. Если бы она могла хоть что-то сказать в свое оправдание… Рассказать о том, что она чувствовала, когда он целовал ее, о том, как она таяла, растворялась в его взгляде, в его прикосновениях… Но это уже невозможно. Она опоздала – эти слова могли быть сказаны только после того, как он поцеловал ее.

Грэй попрощался с ней довольно сухо. Впрочем, Ди даже не могла осуждать его – кто знает, как она вела бы себя, окажись на его месте… Душу обволокла вязкая грусть, к которой вскоре добавилась тревога. Если Ди померещилось – значит, она чрезмерно впечатлительна. А если нет… Тогда призрак Мелины Джилс действительно бродит по окрестностям Гринвуда. Или кому-то очень хотелось, чтобы именно Ди увидела этот «призрак»… Только кому? Какая жалость, что она не смогла разглядеть лица этой девушки… Или – какое счастье?

На полу в своей комнате Ди увидела сверток – что-то, завернутое в блестящую переливающуюся бумагу. Наверное, здесь была тетя Герти и забыла сверток. Только почему на полу? Уронила? Любопытная Ди не удержалась и развернула бумагу – внутри оказался очень симпатичный плюшевый мишка, в лапках которого красовалось сердце, обшитое атласом. Сердце Ди радостно забилось – этот мишка едва ли был оставлен здесь тетей… Улыбаясь, она посмотрела на распахнутое окно – Ди всегда оставляла его открытым, потому что не любила духоты. Это Грэй… Кто еще способен на такой милый мальчишеский поступок… Зря она сомневалась в нем. Завтра она обязательно поговорит с ним и попробует загладить свою вину. Если ее видение можно так назвать…