Натали Арден - Знак розы

Лилиан, волнуясь, ждала, пока женщина рылась в папке с бумагами. Наконец та извлекла из папки фотокопию свидетельства и протянула ее Лилиан. Так оно и было: девочка по имени Оливия родилась в местной больнице, ее матерью была Анжелика Феррери, а отцом – Патрик Вильмар. Лилиан была потрясена.

– А вам приходилось видеть отца ребенка? – спросила она.

– Не уверена, – ответила та, наморщив нос. – Я помню только, что ее навещал высокий, представительный мужчина средних лет. Он очень заботился о ней. Они не были похожи на пару. Скорее, он выглядел как ее отец или дядя. По крайней мере, мне так показалось.

– Густав, – пробормотала Лилиан, почти уверенная в своей правоте. – А у вас случайно нет адреса Анжелики?

Женщина колебалась.

– У нас есть ее старый адрес, но… – Женщина помолчала, потом грустно добавила: – Она умерла чуть больше недели назад. Вы, похоже, не знали этого.

Лилиан схватилась за край стойки.

– Умерла! О нет!

– Да. У нее было очень слабое сердце, и рождение ребенка оказалось непосильным испытанием для бедняжки, – продолжала женщина. – Жаль малышку – такое чудное дитя. Для доктора это было тяжелым ударом. Он знал Анжелику, когда она была еще ребенком.

Лилиан взяла себя в руки.

– А можно мне поговорить с доктором?

– К сожалению, он уехал из города на несколько дней. Но вы можете оставить свое имя и номер телефона.

На обратном пути в Эльдорадо Лилиан все еще была в шоке. Как эта новость отразится на будущем Оливии? Наверняка, не очень благоприятно. И еще нужно было разобраться, какую роль во всей этой истории играл Густав. И почему малышка оказалась в королевском саду, не говоря уж о том, как имя Патрика появилось в свидетельстве о рождении девочки.

Когда Лилиан вошла в детскую, Эмма подскочила и бросилась ей навстречу.

– Мисс… Ой, простите, Ваше Высочество, они все собрались в библиотеке и ждут вас.

Лилиан сразу догадалась – результаты анализа ДНК были готовы.

Она поблагодарила Эмму, поцеловала Оливию, потом перевела дыхание и вышла.

Собрание длилось недолго – обсуждать было нечего. Результат анализа ДНК показал, что Оливия не принадлежит к королевской семье. Все молча выслушали заключение доктора, размышляя каждый о своем.

Лилиан сидела молча, словно оцепеневшая. Как много стало известно ей сегодня. Но оставался еще один странный вопрос: почему мать Оливии решила записать имя Патрика в свидетельство о рождении?

Один за другим собравшиеся вставали со своих мест и выходили из библиотеки. Первым был принц Марк, за ним – Мелисса, потом доктор. Принц Патрик и Лилиан продолжали еще несколько минут сидеть молча. Наконец, когда они остались одни, Лилиан начала:

– Я бы хотела попросить у тебя прощения…

Он удивленно поднял брови, ожидая ее объяснений.

– Прости за то, что я считала Оливию твоей дочерью, и за то, что донимала тебя этим, – быстро проговорила она.

Уголки его губ слегка изогнулись, когда он поднял на нее глаза.

– Вполне естественная ошибка, – ответил он.

Она так хотела, чтобы он улыбнулся ей! Она до смерти желала увидеть ту теплую, обаятельную улыбку, которая озаряла его лицо нежностью и от которой в уголках его глаз появлялись звездочки морщинок.

– Я думаю, тебе будет интересно узнать еще одну новость, – сказала она. – Я нашла мать Оливии.

Он встал, подошел к дивану, на котором она сидела и сел рядом.

– Правда?

Она быстро рассказала ему о том, что узнала в Эмпории. Он внимательно слушал ее, все время глядя ей в глаза, и наконец, когда она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, покачал головой и сказал:

– Бедная малышка. С каких печальных событий началась ее жизнь.

Ей было приятно, что он прежде всего подумал об Оливии.

– Знаешь, мне кажется, что высокий мужчина, навещавший мать девочки, – Густав.

Он кивнул.

– Я знаю.

Она удивленно взглянула на него.

– Откуда ты знаешь?

– Я разговаривал с ним, пока тебя не было.

– Он вернулся?

– Да. Я застал его, когда он направлялся в детскую с чернилами в руках, намереваясь обновить фальшивое родимое пятно.

– Ох! – воскликнула она. – Значит, это все-таки его рук дело!

Принц чувствовал себя неловко. Он отвел глаза в сторону и продолжал:

– Да. Когда я поймал его, он весь как-то съежился. Я никогда раньше не видел его таким. Я знал этого человека много лет и полагал, что знаю его хорошо, но оказалось…

Она взяла его за руку. Как приятно было снова прикоснуться к нему, несмотря на то, что она хотела всего лишь утешить его.

– Он рассказал мне об Анжелике, – продолжал принц. – Она когда-то работала здесь.

– Я об этом не знала.

– Она была горничной на верхних этажах. Я очень слабо помню ее, но Густав говорит, что она была симпатичной и чувствительной девушкой, и он полюбил ее. Однако она относилась к нему только как к другу. Оливия не его дочь. Но у Анжелики никого не было, поэтому Густав решил взять ее под свою опеку и часто навещал ее в Эмпории. Он рассказал мне также, что она была без памяти влюблена в меня. Ее исступленное воображение было настолько занято мной, что она придумывала бесконечные истории о наших отношениях и в конце концов попалась в их сети. Когда она забеременела, то упрямо твердила, что я – отец ее будущего ребенка, хотя Густав прекрасно знал, что этого не может быть.

– Она была душевно больной?

– Думаю, что да. Густав любит Оливию, но он знал, что не сможет сам позаботиться о ней. Поэтому он решил подстроить все так, чтобы мы приняли ее в свою семью.

– Но ведь он мог просто попросить об этом. Почему он не сделал этого?

– Я бы и сам хотел это знать, принцесса Лилиан.

Услышав за спиной голос Густава, она подскочила и повернулась. Густав стоял у дверей. Он выглядел изможденным, жалким и подавленным, и, глядя на него, у Лилиан сжалось сердце.

– Я виноват, – продолжал Густав. – За последние несколько недель мой рассудок помутился. Поэтому я пришел, чтобы проститься.

Лилиан посмотрела на Патрика. Он был напряжен, но не произнес ни слова, и тогда она снова повернулась к Густаву.

– Расскажите мне о письме, которое выпало из одежды Оливии. Это Анжелика написала его? – спросила Лилиан.

Густав кивнул.

– Это было одно из множества писем, которые она написала. Она жила в мире своих грез большую часть времени перед смертью.

– Бедняжка.

– Да. Мучительно было видеть, как она угасает. И тогда я пообещал ей, что позабочусь о том, чтобы принц Патрик удочерил Оливию. Конечно, это обещание было абсолютным безумием, – сказал Густав и грустно улыбнулся. – Но все же на какое-то время мне показалось, что это возможно. Когда приехали вы и окружили малышку самой нежной заботой, я не мог поверить, что все так удачно складывается. Обстоятельства сошлись таким образом, будто сама судьба распоряжалась ими.