Энн Саундерс - Круги судьбы

Анита позвонила, стараясь привыкнуть к своему новому ощущению. Полгода — большой срок. За полгода многое может случиться. Лето превращается в осень, а осень — в зиму. Минуты бегут и увлекают за собой, поэтому не замечаешь, что настоящее становится прошлым, но никогда — будущим. Завтрашний день — это что-то неуловимое, то, за чем все гонятся. Но он отказывается торопиться и, как бы осторожно ты ни подбиралась к нему, проскальзывает между пальцами, и оказывается, что ты схватила настоящее.

Дверь открылась. Анита улыбнулась, но оказалось, что это вовсе не Пилар. Молодая девушка, наверное, нанятая для помощи по хозяйству, стояла в дверном проеме — там, где полагалось стоять Пилар.

— Сеньора Санчес? — вежливо спросила Анита.

Девушка весело улыбнулась:

— Сеньоры нет дома. Сеньора уехала в гости к сестре.

— А сеньор Санчес?

— Сеньор в Мадриде, на корриде.

— Понятно. А когда он приезжает из Мадрида?

— В конце недели. Но потом он едет в Барселону.

— Хорошо, спасибо, — сказала Анита, повернулась и быстро пошла прочь, словно у нее было еще много дел.

Итак, эта смешная поспешность ни к чему не привела. Миссис Стэндиш обрушилась на нее без всякой причины. Анита могла бы остаться, пока ей не подыскали бы замену, сделать тот же самый шаг, но с меньшей поспешностью.

Вдруг девушка ощутила, как она устала. Эти самолеты летают, когда им вздумается, поэтому сегодня пришлось встать еще до рассвета. А раньше, пока можно было поспать, она была слишком возбуждена. Сейчас Анита с тоской подумала об уютной кровати в отеле и о том, что идти туда очень долго. Автобус пойдет обратно только через несколько часов, и ей совсем не хотелось сидеть у дороги, дожидаясь случайной машины, которая могла бы подвезти, — этот отрезок дороги не очень-то привлекал автомобилистов. Можно пойти к перекрестку, но в таком случае, если поход не увенчается успехом, придется идти назад.

Анита видела, как к перекрестку подъезжает автомобиль, однако, как она и подозревала, он свернул на более короткую горную дорогу, по которой можно быстрее добраться в город. Но прежде чем Анита успела отвести взгляд, машина затормозила, подняв облако пыли, развернулась и подъехала к ней.

Когда машина остановилась рядом и Анита разглядела, кто сидит за рулем, она перестала улыбаться и нахмурилась. Все же она очень устала и была расстроена, поэтому не стала отказываться, когда Клод Перриман, потянувшись, распахнул перед ней пассажирскую дверь.

— Как вам удалось узнать меня издалека?

— По вашим волосам, дорогая. Вы как куст жасмина в цвету. Не стану спрашивать, что привело вас к нам снова. Таким образом я смогу тешить себя глупой надеждой, что это было мое непреодолимое обаяние. Очень рад вас видеть. Ну, куда бы вы хотели поехать?

Не «Где вас высадить?» — подумала Анита.

— Подвезите меня, пожалуйста, к отелю, если не опаздываете на работу, — подчеркнуто сухо сказала она.

— Мне вдруг расхотелось работать.

— Но мне не расхотелось спать. Эту ночь я совсем не спала. Я только что приехала.

Он наклонился вперед и посмотрел на тени, появившиеся от недосыпа у нее вокруг глаз.

— Да, тетя! Я буду хорошим мальчиком и поиграю один, если вы пообещаете мне награду.

— То есть вы отвезете меня сейчас домой, если я пообещаю провести с вами вечер?

Он сложил губы трубочкой:

— Обычно девушки любят гулять со мной.

Некоторое время она смотрела на него, склонив голову набок.

— Хорошо. Согласна.

Клод Перриман включил первую передачу, и они поехали.

— Не самое горячее согласие, — пожаловался он.

— Я буду рада провести с вами вечер, — поправилась Анита. Она и сама не понимала, почему пошла по линии наименьшего сопротивления. Это было нечто большее, чем просто любезность в ответ на то, что ее подвезли.

В этот раз с ней не было ни Эдварда, ни Кэти, да и Фелипе далеко, а вечер, когда снисходит задумчивое и унылое настроение, надо было как-то занять. Кроме того, нельзя не принять во внимание и обычное любопытство. Клод мог рассказать о том, как обстоят дела с поисками драгоценностей его покойной жены. Может, поэтому она так быстро и капитулировала? Может быть, это был конец ее поисков? Может быть, Аните надо встретиться с Клодом, чтобы разузнать все о Фелипе, ведь его самого здесь нет, значит, и рассказать ей он сам о себе ничего не может?

Спросить сразу, значит, все испортить. Клоду, как и любому мужчине, нужна долгая подготовка, и, как его гостья, Анита не сможет лишить его такого удовольствия. Если в разговоре ничего не выплывет, она сама затронет эту тему, но очень осторожно, выбирая подходящий момент.

Клод остановил машину у отеля:

— Девять часов не поздно? Я привык работать по вечерам, но если это поздно, я мог бы изменить свое расписание.

— Нет, не надо. Девять вполне подойдет. Мне надо поужинать? Или вы что-то планируете?

— Не ужинайте. К несчастью, здесь не такой выбор ресторанов, как в лондонском Вест-Энде, но все же есть кое-что интересное.

Вечер прошел достаточно приятно. Наверное, в предыдущий раз она была груба и он тоже, и их взаимная грубость родила ощущение противостояния. Однако полгода сделали свое дело, и весь вечер Клод оставался одинаково приятным мужчиной, который подвез ее днем.

Они совершили нечто вроде набега по барам. Под его руководством Анита напробовалась морепродуктов, а также отведала копченой свинины, которая хорошо шла под местное вино. Потом они поехали вдоль берега по освещенной луной прибрежной дороге.

Клод остановил машину, чтобы покурить, а Анита любовалась блестками огней на спокойном море. От луны бежала дорожка, она казалась такой плотной, что по ней хотелось пройтись, а тишина и покой ночи наполнили ощущением покоя. С тактом, которого Анита в нем не подозревала, Клод молчал, не желая нарушать хрупкого равновесия, пока Анита не сказала:

— Поехали, — и только тогда завел машину.

И снова он остановился у ее отеля. И опять Анита не спросила его ни о чем, просто сказала:

— Как-то ко мне заходил человек из страховой компании. По поводу драгоценностей Моники… — Ой, нет, это слишком прямо! Она хотела начать как-нибудь постепенно. — Ну, я и подумала, может быть, что-нибудь стало известно?

— Вещи так и не нашлись. Вы это хотели узнать?

— Да, это. Потом… ну… Кэти говорила, что Фелипе Санчес — главный подозреваемый.

— Ну и словечко, — резко бросил Клод. — Единственное, что ему можно предъявить, так это деньги, в происхождении которых он не может отчитаться.

— Да, я об этом знаю. — Анита вздохнула. — Но разве это его деньги? А не Пилар?