Элизабет Лоуэлл - Песня любви для Ворона

— Значит, ты уже тогда хотел меня? — ошеломленно прошептала она, отказываясь верить его словам.

— С того мгновения, как увидел тебя, сражающуюся со штормом, — уверенно ответил Рейвен.

— Но почему, почему ты скрывал? Почему не желал, чтобы я догадалась? Ведь я была готова стать твоей, едва услышала твой удивительный голос и ощутила надежную силу рук. — Дженна прижалась к его груди. — Правда, сейчас это уже неважно. Я принадлежу тебе и мечтаю остаться с тобой навсегда. Рейвен, ты слышишь, я люблю…

Сладостный поцелуй прервал очередное признание, готовое сорваться с ее губ. А затем Рейвен, взяв Дженну за руку, молча пошел по пустынному пляжу, увлекая ее за собой.

На мгновение девушка закрыла глаза, пытаясь справиться с болью, которая разрывала сердце. В очередной раз Рейвен отказался слушать о том, насколько сильна и глубока ее любовь.

Ветер, дувший в лицо, растрепал волосы Дженны, и блестящие волнистые пряди свободно заструились по плечам.

Сомнения, затихавшие при виде страстного огня в глазах Рейвена, сейчас терзали ее с удвоенной силой. У Рейвена честная, добрая, сострадательная душа. Естественно, он не желает причинить ей боль. Она просто сексуальный объект и является лишь усладой для его тела. А вообще-то представляет собой неинтересную книгу, которую закрывают, зевая на первой же странице. Только страсть влечет Рейвена к ней, а любовь, увы, она так и не пробудила в его сердце.

Рейвен пытался сосредоточиться на пустынном полотне пляжа, на волнах, но взгляд неизменно возвращался к Дженне, будто его притягивала неведомая сила.

Рейвен заметил ее грустное лицо, на котором она, поворачиваясь к нему, с трудом изобразила улыбку. Наверное, боялась расстроить его. Сила характера, стойкость — вот что привлекло Рейвена к Дженне еще до того, как он оценил ее чувственную красоту, распознал живой острый ум. И сейчас она держалась мужественно, хотя затаенная боль отражалась в необыкновенных зеленых глазах.

Ах, как хотелось Рейвену заключить ее в объятия и расцеловать! Но он понимал, что тем самым сделает хуже обоим. Ведь сегодня ему предстоит освободить «пленницу», которую, судя по настроению Дженны, начало тяготить его общество.

Настал день, когда он должен вернуть чудесный дар Богов.

— Ты идешь так, словно стремишься к какой-то определенной цели, — промолвила Дженна, глядя на строгий профиль Рейвена, решительно шагавшего впереди.

Он очнулся от мрачных раздумий, добрая улыбка согрела лицо.

— Видишь, — показал вдаль Рейвен, — чуть дальше пляж поворачивает налево, к северу, образуя бухту, закрытую горами. Так вот, если утихнет ветер и не будет дождя, там появится радуга, причем двойная, которая перекинется в море.

Некоторое время они молчали. Дженна пыталась представить величественное зрелище, которое ей ни разу не довелось наблюдать.

— Смотри! — внезапно воскликнул Рейвен.

Дженна остановилась, потрясенная.

В небе выгнулись дугой разноцветные всполохи, переливаясь нежными оттенками. Иррациональная часть разума, сохранившая первобытную веру в неразделимую связь природы и человека, находила в сиянии отражение собственной души, терзаемой сомнениями.

Дженне казалось, что она слышит шепот, доносившийся с неба. Таинственный голос уверял, что она нашла счастье, о котором мечтала. Оно на пороге жизни, уже готово постучаться в дверь. Но, сделав одно резкое, необдуманное движение, можно спугнуть удачу. А судьба, к сожалению, не даст другого шанса.

Рейвен с любопытством наблюдал за лицом Дженны, которое выражало и печаль, и восторг. Ему так хотелось узнать, какие мысли и образы рождают цвета радуги, словно живые лепестки трепещущие в ясном небе. Они буквально завораживали, стирая границу между реальностью и вымыслом. Но он прекрасно понимал, что не имеет права вторгаться во внутренний мир женщины, требовать от нее откровенности. Она и так слишком много отдала его очерствевшей душе. И Рейвен принял дар, понимая, что недостоин подобного счастья.

И наступил час расплаты. Ему снова уготована участь одинокого странника. А райский сад останется лишь дивным воспоминанием. Словно рассматривая альбом с дорогими сердцу фотографиями, он будет бережно перелистывать в памяти быстротечные мгновения счастья, с удвоенной силой ощущая тяжесть утраты.

Впрочем, Рейвену не привыкать. Он постоянно ведет жизнь затворника. Лишь на короткий миг Дженна озарила его мрачное существование, словно молния, сверкнувшая в ночном небе.

— Мне вдруг пригрезилось лето, когда я возводил на острове маленький дом, — задумчиво начал Рейвен. — Беспокойство и мрачное настроение овладели мной. И я, как птица без крыльев, как рыба без плавников, метался, беспомощный от отчаяния.

Он помолчал, мысленно возвращаясь к прошлому.

— Пока я строил, физический труд отвлекал меня от назойливых тягостных мыслей, — продолжал он. — К вечеру я уставал так, что просто валился с ног, а с утра снова принимался за дело. Но вот убежище приобрело достойный вид, и опять начались терзания. Я снова не находил себе места. Стал искать спасения в лесу. Пробирался сквозь чащи и завалы, выбивался из сил. И если глаза не слипались от усталости, то очередная бессонная ночь, наполненная тяжелыми думами и муками безысходности, вновь подстерегала меня. — Рейвен замолчал и прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям.

Густой дикий лес — единственный свидетель страданий не казался тогда ему райским садом, больше напоминая ад.

— Однажды, бесцельно скитаясь по зарослям, я наткнулся на молодую олениху. Она попала в ловушку, которую образовали поваленные полусгнившие деревья, и не могла выбраться. Бедняжка была едва жива от страха, боли и мучившей ее жажды. Я, конечно же, освободил олениху. Одна нога животного оказалась сильно поврежденной. Отпустить ее, раненую, обессилевшую, на волю было бы жестоко.

Дженна с нетерпением ждала продолжения рассказа. Она и хотела и боялась услышать окончание, судя по всему, печальной истории, жаждала узнать подробности о прошлом Рейвена, чтобы лучше понимать, какие мысли и сомнения терзают его сейчас.

— И что ты сделал?

— Я принес олениху домой, перевязал ногу. Через несколько дней она начала поправляться. Тогда я соорудил возле дома вольер, где росла густая трава и протекал ручей. Таким образом моя подопечная могла самостоятельно находить пищу.

Рейвен снова умолк, представляя хрупкую, дрожавшую от страха молоденькую олениху с большими печальными глазами. К его удивлению, она быстро успокоилась, почувствовав заботу и ласку.

— Мне очень хотелось приручить ее. Ведь олениха оказалась очень доверчивой, как и все юные создания. В будущем она наверняка отзывалась бы на мой голос, ела бы из моих рук. Живое преданное существо скрасило бы мое одиночество. И тем не менее я старался как можно реже общаться со своей пленницей. Вскоре нога у нее зажила, хромота стала почти незаметной. Забор, который был препятствием для раненого животного, не составлял преграды для здорового зверя. И однажды, когда я явился навестить олениху, к которой успел привязаться, то нашел вольер пустым.