Патриция Хорст - О ком грустит Пьеро

— Нет! Никогда!

— Подумай, не стоит так спешить с ответом.

— Нет! — Кэтрин задохнулась от возмущения.

— Я ведь могу сказать в суде, что это ты вынудила меня совершить подлог. — Тимоти усмехнулся и снова приложился к бутылке. — Мол, из любви к жене, чтобы спасти наш брак, я пошел на преступление. Думаю, если не судей, то журналистов это проймет до слез.

Кэтрин почувствовала, как пол уходит из-под ног, и впилась побелевшими пальцами в подоконник. Неприятности явились совсем не с той стороны, откуда она их ожидала. Тимоти, о котором, она почти уже не вспоминала, вернулся с далекого континента, словно из небытия, для того чтобы разрушить налаженную и спокойную жизнь.

Но стоит ли всерьез воспринимать его угрозы? Вряд ли он действительно решится добровольно отправиться в суд и признаться во всем. Он же занимался когда-то юриспруденцией и знает, чем это может обернуться. Но если его цель в другом? Если он просто не в себе от ненависти и зависти к настоящему Кэтрин, то тогда, конечно, он способен на все. Человек, пьющий так долго и в таких количествах, в конце концов, теряет разум, превращаясь в злобное и мстительное животное.

— Я полагаю, сейчас тебе лучше уйти, — стараясь придать голосу уверенность, сказала Кэтрин. — Мне не о чем с тобой говорить.

— Неужели?

Тимоти вдруг вскочил с искаженным яростью лицом и, схватив бутылку, изо всех сил швырнул ее в стену. Та разбилась с громким звоном, по кремовым обоям потекла янтарная жидкость, осколки упали на пол. Кэтрин вскрикнула и хотела выбежать из гостиной, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.

Но Тимоти загородил ей дорогу и так сжал в объятиях, что она невольно застонала от боли.

— Ты моя! Всегда была и будешь моей!

Он, обхватив ее руками за плечи, не давал шевельнуться, и, как Кэтрин ни вырывалась, она ничего не могла поделать. Увидев, что губы Тимоти приближаются к ее лицу, Кэтрин снова закричала, но он, не обращая на это никакого внимания, уже покрывал ее обнаженную шею горячими поцелуями.

— Отпусти меня! Помогите!

Но помещение, где сидели охранники, находилось слишком далеко, а больше в доме никого не было. Тимоти тащил упирающуюся Кэтрин к дивану, продолжая что-то горячечно бормотать и обдавая ее сильным запахом коньяка. Поняв, что сейчас произойдет самое страшное, она решила действовать хитростью и, глубоко вздохнув, закрыла глаза и безвольно повисла на руках Тимоти. Он хрипло выругался и, оглянувшись, начал торопливо расстегивать пуговицы на ее блузке — для этого ему пришлось выпустить Кэтрин из объятий. Воспользовавшись этим, она вскочила и бросилась к двери.

— Вернись! — хрипло закричал он. — Ты все равно будешь моей!

Охранники, увидев растрепанную хозяйку, бегущую к ним по дорожке, сориентировались очень быстро. И уже через несколько минут Тимоти оказался за оградой коттеджа. Он поправил рубашку и пригладил редеющие волосы с таким видом, будто ничего не случилось, а затем, склонившись в шутовском поклоне, громко сказал:

— Ну ладно же, детка. Мы еще увидимся. А пока — до встречи, моя сладкая.

— С вами все в порядке? — Один из охранников помог Кэтрин дойти до дома и усадил ее в кресло. — Может быть, вызвать врача?

— Не надо, спасибо. — Она обхватила себя руками, чувствуя, как ледяной озноб от пережитого страха ползет по телу. — Идите, я хочу побыть одна.

Она совершенно не представляла, что Тимоти превратился в такое чудовище. Но теперь придется жить в постоянном ожидании его новых выходок. Кэтрин понимала, что ни охрана, ни крепкие замки не спасут ее и Эрни от озлобленной мести этого человека.

Его до сих пор помнят в Лос-Анджелесе и с удовольствием станут приглашать на вечеринки. И когда-нибудь они обязательно встретятся: кто знает, что взбредет ему тогда в голову? Может быть, достать из кармана нож или пистолет, или просто устроить грандиозный скандал, или дать интервью какой-нибудь бульварной газетенке с подробным рассказом об их общем прошлом.

Кэтрин торопливо набрала номер родителей.

— Папа? С Эрни все в порядке? — Она кивнула, слушая ответ, и добавила: — Тимоти вернулся.

— Что ему нужно? — спросил Арчибальд после недолгого молчания. — Деньги?

— Нет. Он совершенно невменяем. Требует, чтобы мы снова жили вместе. — Кэтрин поежилась и, не отнимая трубку от уха, потянула к себе плед. — Он грозится все рассказать, если я не соглашусь.

— Мерзавец! Надеюсь, ты его выгнала? — В голосе Арчибальда послышалось беспокойство. — Он не причинил тебе вреда?

— Нет, не волнуйся. Я только хотела попросить, чтобы вы оставили Эрни у себя на несколько дней. Я заеду вечером.

Закончив разговор, Кэтрин встала и на подгибающихся ногах добралась до дивана. У нее болела голова, а во рту было сухо и появился горький привкус. Завернувшись в плед, Кэтрин прилегла и закрыла глаза. Но тут же перед ней, как призрак, опять возник Тимоти с расширившимися от возбуждения глазами и злобной усмешкой на губах.

Неужели весь этот кошмар, о котором она уже почти успела забыть, начинается снова? Но если пять лет назад Тимоти испытывал любовь и страх потерять жену, то теперь ничего, кроме ненависти, не осталось в этом опустившемся человеке. И он будет мстить, потому что ему уже нечего терять, у него не осталось ни дома, ни семьи.

Кэтрин взглянула на часы: пора собираться на ужин к Элис, хоть и совсем не хотелось куда-нибудь выходить. Но она обещала подруге помочь принять гостей: та сегодня устраивала что-то вроде карнавала для друзей. Кэтрин нехотя встала и поднялась к себе в комнату, чтоб переодеться.

Горячий душ придал ей новые силы, и, накладывая перед зеркалом макияж, она даже улыбнулась своему отражению. Арчибальд что-нибудь придумает: привычная уверенность во всемогуществе отца и в его способности решать любые проблемы успокоила Кэтрин. Она надела свой маскарадный костюм Пьеро — обегающее кремовое трико, белый балахон с высоким воротом и, захватив маску, спустилась в гостиную. Машина уже ждала ее у ворот. Шофер распахнул дверцу, помогая сесть, и Кэтрин, откинувшись на спинку, выглянула в окно. Ей показалось, что из-за угла соседнего дома за ней кто-то наблюдает, но она только покачала головой, смеясь над собственными страхами. Излишняя подозрительность ни к чему хорошему не приводит, и смешно предполагать, что Тимоти стал бы часами прятаться и следить за ней.

Элис встретила подругу у ворот: она была одета королевой. Роскошное платье, расшитое золотыми лилиями, с глубоким декольте и мягкими, ниспадающими до земли складками очень шло ей, подчеркивая зрелую красоту сорокалетней женщины.