Николь Робертс - Раскрепощение

— Как все прошло? — Она заставила себя произнести это спокойно.

— Он мне понравился. Он не задавал бестактных вопросов, поэтому, думаю, волноваться об умышленных искажениях не следует. И все же я попросил его прислать нам статью, прежде чем она пойдет в печать. На всякий случай.

— Он не возражал?

— Нет, он даже предложил прислать нам копии всех сделанных им фотографий в качестве компенсации за потраченное на него время.

— Прекрасно. — Бет для поддержания сил сделала последний глоток кофе и встала.

— Кстати о прекрасном. — Том схватил ее за руку прежде, чем она успела уйти. — Я сказал много хорошего о тебе.

Его дыхание, словно порыв знойного ветра, обдало ей ладонь, напомнив, что под юбкой и колготками на ней надет пояс целомудрия. И прошлой ночью этот пояс определенно сослужил добрую службу. Пусть они с Томом и не занимались любовью, но они наполнили новым содержанием понятие предварительных любовных игр. Блеск в глазах Тома свидетельствовал, что он по-прежнему находится под впечатлением, и, к своему крайнему смущению, Бет почувствовала, как румянец заливает ее щеки.

— Я тоже скажу о тебе много хорошего.

К сожалению, Бет не нашла желанной безопасности в интервью с Байроном Торном. Хотя она и согласилась с оценкой Тома — Байрон оказался профессионалом, с ним было легко говорить, — их беседа представляла опасность для душевного покоя Бет.

Том, по-видимому, посвятил журналиста во все сложности их отношений, и Байрона Торна весьма интересовало, как суперклуб и провозглашенная его администрацией способность вдохнуть романтику в любые отношения помогла Бет осуществить переход от дружбы к роману с Томом.

Ей не осталось ничего иного, как честно отвечать и надеяться, что в своей статье он подвергнет цензуре кое-какие из допущенных ею вольностей.

— Здесь трудно не думать о романтике. Это невероятное место. Создается впечатление, что действительность перестает существовать, и на первый план выходит желание быть вместе и любить.

— Что именно создает у вас такое впечатление?

Бет усмехнулась.

— Все. Вы внимательно рассмотрели праздничное убранство к Дню святого Валентина?

Байрон покачал головой, и Бет, вскочив на ноги, жестом пригласила его последовать за собой к декоративной композиции из растений.

— Присмотритесь, — предложила она.

Байрон Торн последовал ее совету, и Бет удовлетворенно кивнула, заметив, как его брови поползли вверх.

— Именно об этом я и говорю. Чувственность и романтика здесь повсюду. Думаю, суперклуб и его персонал проделали огромную работу, чтобы влиять на чувства своих постояльцев блюдами в ресторане, обстановкой, романтическими номерами — всем. Даже телевизионными программами. Здесь я не могу не думать о романтике и сексе.

— Отлично сказано. — Байрон улыбнулся. — Итак, Бет Джонсон, не кажется ли вам, что суперклуб помог вам обрести любовь?

Вот это вопрос!

Любовь… А как иначе можно назвать то, что она сейчас испытывает? Том оказался достаточно умен, чтобы своими действиями заставить ее осознать то, чего сама она не смогла увидеть. И он так любит ее, что готов ждать, пока она сама не разберется со своими проблемами.

— Учитывая, с каким восхитительным мужчиной я приехала сюда, я едва ли могла не влюбиться.

Байрон просиял.

— Можно мне будет процитировать вас?

Бет бросила взгляд в сторону ресторана, заметила Тома, листающего газету — несомненно, в поисках раздела новостей бизнеса, — и ощутила, как тело ее наполняется теплом…

— Да.

Байрон сновал по фойе, передвигая мебель в попытке создать обстановку, призванную отразить полную очарования атмосферу этого места. Он усадил Бет и Тома на пол между декоративной композицией из растений и камином, и Бет заинтересовало, попадут ли в кадр эротические статуэтки.

— Отлично, улыбайтесь, — проинструктировал их Байрон. — Давайте, неплохо бы вам выглядеть повеселее для вашей первой фотографии в День святого Валентина в качестве официально провозглашенной пары.

Официально провозглашенной пары? А если их первая фотография в этом качестве окажется и последней? Если даже с помощью Тома ей не удастся усвоить, что значит брать на себя обязательства? Ведь, в конце концов, ее отец так этого и не усвоил?

Но сможет ли она оставаться спокойной, зная, что другая женщина фотографируется с Томом в День святого Валентина, просыпается рядом с ним каждое утро, делит с ним радости и невзгоды, отдает ему свою любовь и даже рожает от него детей? Сможет ли она довольствоваться ролью доброй тетушки Бет, зная, что у нее могло быть все это, если бы только она оказалась более уверенной в себе и доверилась Тому?

Нет, нет, нет!

Она не сделает выбора, сделанного ее отцом. Она справится с этой проблемой с помощью Тома, ибо не хочет будущего без него, не хочет даже думать, каким пустым оно окажется.

13

— Я не такая, как мой отец.

Том закрыл дверь и, войдя в номер, отметил, что горничная успела побывать здесь во время их недолгого отсутствия. Неужели обслуживающий персонал прячется в коридоре, ожидая, пока гости покинут свой номер?

— Кто говорит, что ты такая, как твой отец? — спросил он, приближаясь к расхаживающей взад-вперед вдоль окон Бет. — Я хочу сказать, что у тебя действительно его глаза и волосы, но это, пожалуй, все…

— Я имею в виду не внешнее сходство, а свое поведение. Свою боязнь брать на себя обязательства. — Она тяжело вздохнула. — Я всегда испытывала отвращение к его поступкам по отношению к нам с мамой, к самому себе, к его постоянным исчезновениям, но сама я все время делала то же самое, за одним лишь исключением. Не подпуская к себе никого слишком близко, я никогда никого не пыталась обольстить иллюзиями. — Она беспомощно пожала плечами. — Ну, во всяком случае, я так думала.

— О! — Том понял, что она говорит о нем, и присел на подлокотник кресла. Приходилось признать, что, хотя ему самому не пришло в голову провести подобной параллели, ее оценка была не лишена смысла. — Это твое мнение как профессионала?

— Оно настолько профессионально, насколько может быть таким, учитывая, что я анализирую свои собственные поступки. А это всегда сложнее, чем судить о других.

Выдавив из себя улыбку, Бет возобновила свое хождение, продолжая, затаив дыхание, размышлять, почему она не решалась связать себя обязательствами и боялась посмотреть правде в лицо.

Том молча следил за ней, спрашивая себя, чем вызвано подобное прозрение, если его самого состоявшееся интервью ни в малейшей степени не обескуражило. Когда ему стало казаться, что он наконец смог связать воедино все нити ее довольно бессвязной тирады, Бет заявила: