Дайана Кобичер - Неужели это он?

— Я готова включиться хоть сейчас, — сказала Доминик, потом гордо добавила: — Знаешь, какая я теперь умная и ученая!

— Не сомневаюсь, что ты умная и ученая, — перебил ее отец. — Но повторяю еще раз — особой спешки нет.

Он, как и мать, заметил, что дочь выглядит уставшей и даже измученной, но приписал это более естественным причинам.

— Похоже, за последние три недели тебе пришлось изрядно потрудиться, так что первым делом ты должна как следует отдохнуть. Несколько дней можешь спокойно побездельничать. С завтрашнего дня будешь ежедневно гулять по своему любимому пляжу и дышать свежим морским воздухом...

— Я спокойно могу гулять по утрам, а после завтрака заниматься делами.

— Можно подумать, что ты никуда не уезжала, — улыбнулась мефрау ван Блоом. — А ведь тебя не было почти месяц...

Хорошо бы я действительно никуда не уезжала, горько подумала Доминик. Ничего, я заставлю себя забыть обо всем. Главное, побольше работать и уставать так, чтобы ложиться вечером в постель и сразу засыпать, и тогда мне не будет сниться ни Лондон, ни Патрисия, ни Сидней Харпер.

Покинув Доминик у стойки таможенного досмотра, Сидней не оглядываясь стал пробираться к выходу из аэропорта. На улице его уже ждал Эндикот, который сдержанно, но тепло приветствовал хозяина.

— Как прошла командировка? — спросил слуга, осторожно выруливая со стоянки. — Судя по вашему виду, трудновато вам пришлось...

— Не без того, — мрачно заметил Сидней. — Но несколько минут назад мне пришлось гораздо труднее.

Эндикот удивленно поднял правую бровь, но не стал задавать лишних вопросов и просто заметил:

— Вам не помешает немного отдохнуть, сэр.

— Посмотрим, Энди. Пока что мне не до отдыха.

Поездку в Филадельфию можно было назвать удачной, по крайней мере процентов на девяносто. Харпер вез своему шефу неплохие новости: теперь он знал имя организатора преступлений. Он побывал в его филадельфийском доме, привез с собой его фотографию и был теперь уверен, что похищенная картина до сих пор в Лондоне и они ее без труда найдут, стоит лишь как следует последить за Фредериксоном... Единственное, чего он не обнаружил в Америке, так это самого преступника, и ему пока было неясно, где его надо искать.

Сидней решил в первую очередь повидать шефа. Рассуждал он просто: если он заедет в Скотленд-ярд, прежде чем побывает дома, папаша Ралф не будет его мучить долгими расспросами, а ограничится только самой существенной информацией. Хитрость Сиднея вполне удалась, и через двадцать минут беседы вполне довольный Ралф Прескотт велел своему специальному агенту отправляться домой отдыхать.

Эндикот, который ждал хозяина в машине, пока тот улаживал свои служебные дела, хмуро размышлял о том, стоит ли сообщать ему, что звонила мисс Барнхем и просила немедленно известить ее, как только Сидней вернется. Патрисия позвонила утром и нетерпеливо объяснила слуге, что поскольку она готовит вечеринку в честь возвращения Сида, то ей жизненно важно поговорить с ним как можно быстрее. По зрелом размышлении Эндикот решил, что ничего не будет говорить хозяину, и если тот не захочет немедленно увидеть свою будущую жену, то это не его, Эндикота, дело. Старый слуга не особенно жаловал свою будущую хозяйку.

Добравшись до дому, приняв душ и переодевшись, Сидней бегло просмотрел почту и с чувством исполненного долга уселся пить чай.

Все-таки что произошло с Доминик? Кто же ей сказал, что он работает в полиции? И что она имела в виду, когда говорила, что больше не может быть ему полезной? Ясно одно: их встреча была ей неприятна и она больше не хочет иметь с ним ничего общего. Ну и пожалуйста! Сидней вздохнул, взял телефонную трубку и набрал номер своей матери. Миссис Харпер ответила незамедлительно.

— Ну наконец-то ты вернулся, милый. Слава Богу! Ты, наверное, как всегда очень занят, но, может, выберешь пару часиков и заглянешь ко мне?

— У меня правда много дел, но обещаю, что появлюсь у тебя, как только смогу. — Сид помолчал, а потом не выдержал и добавил неожиданно для себя: — Я встретил в Хитроу Доминик, она улетала домой.

— Да, дорогой, я знаю. Она прислала мне письмо, где сообщила, что срочно возвращается в Бельгию. Я так и не поняла из ее послания, что же такого экстраординарного случилось. Ты сумел с ней поговорить?

— Буквально пару минут: она опаздывала, — уклончиво ответил Сидней. — Мам, ты случайно не говорила ей, что я работаю в полиции?

— Нет, не говорила. Ты же сам приучил меня не упоминать об этом в разговорах с другими людьми. А что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Да нет, это я просто так... Как ты себя чувствуешь?

Миссис Харпер прекрасно поняла, что сын не хочет говорить о Доминик. Или просто боится...

— Я себя чувствую прекрасно. Не будем тратить время на пустую болтовню, лучше приезжай и посмотри сам... До встречи, мой мальчик, — нежно сказала она и положила трубку.

Догадаться, кто рассказал Доминик, что Сидней работает в Скотленд-ярде, было нетрудно. Ай да Пат! Миссис Харпер хмуро покачала головой. Теперь понятно, почему она предложила девушке свозить ее в Бат. И зачем Патрисии это понадобилось, тоже совершенно очевидно. Теперь Доминик уверена, что Сид ее просто бездушно использовал. Миссис Харпер была женщиной умной и поэтому не стала говорить сыну о своих умозаключениях. Сидней догадывается, хотя они никогда с ним не говорили об этом прямо, что она не в восторге от своей будущей невестки. Если миссис Харпер скажет о ней что-нибудь нелицеприятное, он может решить, что она просто предубеждена, и не станет ее слушать. В конце концов, он уже большой мальчик и вполне в состоянии сам сделать нужные выводы и принять решение.

Пока миссис Харпер с тревогой думала о будущем своего единственного сына, тот в гордом одиночестве обедал. Разговор с матерью не прояснил — как он надеялся — ситуацию. При этом Сидней, как ни старался, не мог выбросить Доминик из головы. За эту неделю в Филадельфии он столь часто вспоминал ее сияющие глаза и ласковую улыбку, что вынужден был наконец признать очевидный факт — он просто-напросто влюблен. И Сидней честно собирался спросить у нее, любит ли она его хоть чуть-чуть. Если бы она ответила «да», он попросил бы Патрисию освободить его от данного ей слова...

Господи! Он совершенно забыл о Патрисии. А теперь уже не то что ехать к ней — звонить было поздно. Завтра утром он обязательно к ней заглянет: им надо наконец спокойно поговорить. Слишком давно они в последний раз разговаривали — семейные обеды, вечеринки у друзей и походы в театр не располагают к откровенному разговору.

— Мисс Барнхем дома, — сообщила вышколенная горничная, пропуская Сиднея в гостиную.