Пола Хейтон - Няня с характером

— Чаще всего менингит именно так и протекает. Но Марк в надежных руках, уверяю вас. И хорошо, что вы обратились в больницу на ранней стадии. Я думаю, все обойдется.

Но Кейт не успокоили слова доктора, ведь она-то знала, что если бы она не промедлила с визитом в детскую, то болезнь обнаружилась бы на несколько часов раньше. Чувство вины точно отравленный стилет вонзилось в ее сердце, оставив кровоточащую рану.

За три дня и три бессонные ночи, что минули с тех пор, как они привезли мальчика в больницу, ни Джон, ни Кейт не покинули малыша. Каждый раз, как медсестра предлагала кому-нибудь из них отправиться домой, заверяя, что нет никакой необходимости находиться в больнице, они с негодованием отвергали предложение. Разве можно спать дома, в теплой уютной постели, когда малыш лежит здесь и мучается от недуга? Ведь Марк может умереть, хотя доктор и заверяет в обратном. Кейт сидела рядом с кроватью больного ребенка, наблюдая, как лекарство медленно исчезает из перевернутой бутыли, стекая по капельнице. Она почти не отходила от Марка, обвиняя себя в его состоянии. Но Джон знал, что виновата не она, а он. Кейт хотела проверить малыша еще ночью, но он эгоистично не дал ей уйти. Слова, которые он сказал ей тогда, не шли у него из головы: «если кто здесь и страдает, так это я». Если эта ошибка станет роковой, то он никогда не простит себе этого.

Джон провел рукой по щетинистой щеке.

— Кейт.

Ее красные усталые глаза поднялись и с горечью посмотрели на мужа. Джону было больно смотреть на жену. Он хотел подойти к ней, утешить ее, прижать к себе, поддержать хоть как-то. Но не смел сделать этого. Ведь из-за его любви к ней все и случилось.

— Дорогая, возьми машину и поезжай домой. Тебе надо поспать. Я обещаю тебе, что не отойду от Марка ни на секунду.

— Джон, я так сильно его люблю, как будто это мой ребенок, правда.

Он подошел к ней и опустился на пол. Кейт, его милая Кейт страдает почти так же, как Марк, и все из-за его похоти.

— Я знаю, что ты любишь его. Ни одна мать на свете не дала бы ему больше заботы и любви, чем ты, Кейт.

— Я ведь не хотела этого. Но потом я полюбила его. Я начала бояться, что его отнимут у меня, когда объявится настоящая мать, но сейчас он сам может уйти от меня, и я не могу свыкнуться с этой мыслью.

— Ш-ш-ш, тише, Кейт, успокойся. Марк справится, он сильный, он знает, что мы его любим, что он нужен нам. Он будет бороться.

— Мне страшно, Джон.

— Мне тоже, детка, но мы должны держаться. Ради Марка. Мы должны быть сильными. Доктор сказал, что он поправится, и мы должны верить. К тому же температура снижается, его больше не тошнит. Ему лучше, Кейт, значит, он поправится.

— А что, если его мозг будет поврежден, ведь доктор говорил о последствиях менингита. Марк был таким умницей, Джон, что если он уже не будет прежним?

Джон обнял колени жены. Ах, если бы это было в его силах, он бы перевернул землю, но сделал так, чтобы его Кейт снова была счастлива. Все, что он мог дать ей сейчас, так это свою любовь. Снова и снова он думал об этом. Он уже не сомневался, что любит Кейт, но он не мог забыть о проклятии рода Расселов: ни один мужчина еще не сделал женщину, которая была рядом, счастливой…

Прошло еще два дня. Доктор заверил их, что жизни Марка ничто уже не угрожает, но малыш по-прежнему не проявлял признаков активности. Чувство вины, как и прежде, сжигало Кейт изнутри. Что если часы, которые она провела в объятиях Джона, стоили Марку интеллекта. Девушка очень устала за последние дни. Хотя Кок и Джеф постоянно навещали их, принося еду и новости, все же нервное напряжение и дискомфорт измотали ее. Да и Джон еле держался на ногах. Щеки его ввалились и поросли густой щетиной. Он спал в кресле, а Кейт сидела у кроватки, гладя Марка по руке. Джон открыл глаза, потянулся и встал на ноги.

— Я умоюсь, Кейт, и сменю тебя, тебе нужно поспать.

Девушка открыла было рот, чтобы запротестовать, но вдруг Марк открыл глазки и залопотал.

— Та. Та-та, — сказал малыш и улыбнулся.

— Джон, он улыбнулся…

Джон подскочил к кровати, не веря счастью. Слезы полились из глаз Кейт.

— Посмотри, он узнает нас. Он такой же, как прежде, Джон. Боже, как я счастлива, он такой же умный!

Глаза мальчонки светились умом, как и прежде, и он улыбался родителям. Кейт осторожно подняла малыша на руки. Джон притянул ее к груди.

— Иди ко мне, я должен обнять вас обоих.

Кейт расплакалась от счастья, наконец-то все позади. И они вместе, снова вместе.

11

В течение недели, последовавшей за выпиской из больницы, Кейт не выпускала Марка из виду. И хотя малыш поправлялся на удивление быстро и без видимых последствий, не существовало того лекарства, которое могло бы залечить рану вины на сердце девушки. Ее наняли как няню, первой обязанностью которой было следить за тем, чтобы с мальчиком ничего не случилось, а она полностью провалилась. И что бы ни говорил Джон, он считал ее виноватой. Это было очевидно хотя бы из того, что сразу после того, как они привезли Марка из больницы, он собрал свои вещи и переехал к себе в комнату. Джон по прежнему был дружелюбен, шутил за столом, когда они вместе ужинали, уделял время малышу, но между ними не было более той близости, что возникла в роковую ночь. Для него она снова была няней, и не более того. Удивительно, ведь, казалось бы, это именно то, чего она так сильно хотела — фиктивный брак, но отчего-то ей было вовсе не весело. Несмотря на то, что разрыв был неизбежен, это все равно вгоняло Кейт в депрессию. Впрочем, скромные апартаменты, которые она запланировала для себя в приюте, были уже почти готовы. Подошло к концу их совместное с Джоном проживание.

— Опять с утра пораньше в свой центр? — ворчливо спросил Кок, разбивая пару яиц в чашку, а затем тщательно взбивая их венчиком.

Кейт пришла на кухню за детским питанием.

— Я вернусь к ужину, постараюсь не опаздывать.

— Ты сейчас почти не бываешь дома, вся в делах, — жалобно сказал Кок, видимо, соскучившись по ее компании на кухне. Его волшебные руки порхали над разделочным столом, творя кулинарную магию. К взбитым яйцам присоединился стакан сахара, пряная мята, ваниль и коксовая стружка. При этом вторая рука кудесника не переставала взбивать субстанцию, медленно, но верно превращающуюся в тесто для очередного пирога. Фантазии старого пирата не было конца.

— Да, Кок, строительство завершается. Думаю, что смогу переехать туда уже на следующей неделе. А через месяц, пожалуй, можно будет устраивать торжественное открытие заведения.

Кейт быстро вышла из кухни, боясь, что Кок заметит навернувшиеся на ее глаза слезы. Как ни крути, а старый повар стал такой же неотъемлемой частью ее жизни, как Джон и Марк. И ей будет очень сложно расставаться с ним.