Карен Брукс - Звёздная жизнь

— Эй, время вставать. — Брук потер ее ладошку. — Я хочу кое-что показать.

— Мм… — промычала она, улыбаясь, но не открывая глаз. — Что?

— Просыпайтесь. — Энтони силой усадил ее стал всовывать ее руки в лыжную куртку Пегги.

— О нет, — протестующе пробормотала девушка, осознав, что Тони одевает ее. — Мы идем на улицу? — Он кивнул, и Лин, тяжело вздохнув, стала тереть глаза. — Но если это будет какая-то ерунда… — С шутливой угрозой она сделала страшные глаза.

Но ради того, что Линда увидела, стоило выйти на улицу.

За ночь все вокруг изменилось. Деревья больше не были белыми и пушистыми, покрытые снегом. Они сверкали, как изысканные ледяные скульптуры, выделанные с такой тщательностью, что казались ненатуральными и слишком хрупкими, чтобы существовать. Каждая веточка, каждая иголочка, каждый прутик были покрыты прозрачным льдом. Все казалось сделанным из стекла, ловящим и отражающим краски рассвета.

Землю также покрывал толстый слой изморози. Линда ухватилась за Брука, и уже через несколько минут они были в лесу. Они приблизились к деревьям, образующим круг, на который Линда обратила внимание вчера.

— Мы называли это место Хрустальным аббатством, — сказал Тони, подводя Линду к деревьям, покрытым льдом и имевшим такой же странный и сказочный вид, как и все вокруг.

Прозрачный лед поражал богатством оттенков. Девушка поняла, почему Брук упомянул об аббатстве. Деревья так близко стояли друг к другу, что их ветви переплелись в запутанную паутину, и сейчас, покрытые льдом, образовали стены. Верхушки более высоких деревьев казались шпилями, окрашенными лучами рассвета в нежный прозрачно-розовый цвет.

— Посмотрите с этой стороны. — Он обнял девушку за плечи, — Видите справа два высоких дерева? Когда-то несколько их ветвей сплелись и образовали что-то вроде арки, видите?

Линда кивнула, найдя глазами просвет между деревьями. В просвет было видно небо, испещренное цветными разводами, словно мазки краски на палитре.

— Это был как бы витраж северного нефа, — сказал Брук, улыбаясь. — Во всяком случае, так мы представляли, когда нам было лет по десять. В детстве мы играли здесь с сестрой. Мы воображали, что это монастырь с привидениями. Сестра изображала настоятельницу, — Брук повел девушку вокруг, — а я влюбленного монаха.

Они сделали круг. С любого места аббатство выглядело удивительно красиво.

— Так бывает каждую зиму? — спросила Лин, испытывая благоговение от застывшего очарования этого места.

— Нет. Лично я видел подобное шесть или, может быть, восемь раз за всю жизнь. — Тони тронул обледенелую ветку, — Так бывает только после оттепели и дождя, когда все тут же застывает на морозе. Последний раз я это видел лет пять назад.

Пять лет назад. Его дочка была жива. Лин прикинула — Джейн тогда было около четырех лет, прекрасный возраст. Возможно, он был здесь с дочерью, поэтому сейчас в его голосе странная горькая нотка.

— Ваша дочка, должно быть, была в восторге, — запустила Линда пробный шар, пытаясь что-нибудь вытянуть из спутника. Скорее всего, ее попытки походили на действия доморощенного психолога, но она чувствовала, что, если разговорит его, это будет только на пользу.

Лицо Тони напряглось.

— Она никогда не была здесь, — произнес он монотонно, ведя пальцем по ветке. — Мы не приезжали сюда в то Рождество. У меня была важная сделка в Торонто.

Сердце девушки сжалось. Опять промах. Когда она научится не совать свой нос в его дела?

— Простите.

Он отломил прутик от ветки и начал крутить его в пальцах. Линда наблюдала за этими движениями. Прутик казался неким ископаемым, закованным в прозрачный стеклянный гробик.

— Послушайте, Лин, — наконец сказал Энтони, голос его звучал резко и хрипло. — Если вы ждете моих сентиментальных воспоминаний о полных идиллиях днях, проведенных в семье, то вам лучше оставить эту затею. Нет у меня никаких воспоминаний.

Потрясенная, она смотрела на Брука. Он говорил с такой горечью! Нет воспоминаний? Что же получается, он совсем не видел дочь?

— Попросту говоря, я был никудышным отцом, — Брук отошел на несколько шагов, лед похрустывал у него под ногами.

Она была готова жарко возразить. Этого не может быть. Она видела его с Троллем, помнит, с какой нежностью он успокаивал ее, когда она расплакалась после разговора с сестрой. Его нельзя назвать бессердечным. И нельзя сказать, что он не знает, что такое любовь. А уж с собственной дочерью…

Но что-то остановило ее. В его позе сквозило бессильное отчаяние, которое охватывает невооруженного человека при встрече со старым врагом. Он напряженно смотрел перед собой, словно пытаясь отыскать потерянное.

— Мой брак был неудачей с самого начала, — сказал он с тяжелым вздохом. — Мы с Изабелл и пяти минут не могли провести вместе, чтобы не начать ругаться, поэтому я практически не бывал дома. Жена плевать на меня хотела, но из самолюбия не могла примириться с таким отношением к себе. Отплачивала она тем, что пыталась полностью выкинуть меня из жизни дочери. — Энтони взглянул на собеседницу. — Я не стараюсь выгородить себя. Боюсь, я не боролся за дочь достаточно настойчиво. К тому времени я уже устал сражаться. И постепенно, я думаю, мы привыкли жить отдельно.

Линда сунула руки в карманы, вдруг почувствовав проникающий холод. Ничего удивительного, что он избегал разговоров о дочери. Должно быть, у него была невыносимая жизнь.

— Во всяком случае, Изабелл с удовольствием говорила, что Джейн обижалась, даже ненавидела меня за то, что меня никогда не было дома. И я уверен, что это правда. Жена наверняка приложила максимум усилий, чтобы так оно и было.

— О нет! — возразила Линда, забыв о собственном решении выслушать молча. — Джейн не могла ненавидеть вас. — Ей невыносимо было слышать глухое отчаяние в голосе Энтони. — Возможно, миссис Брук нарочно так говорила, чтобы сделать вам больно. Поверьте, практически невозможно заставить маленькую девочку ненавидеть отца.

Глубоко в карманах ее руки сжались в кулаки. Она начинала презирать эту безликую элегантную миссис Брук, которая посмела настраивать ребенка против отца.

— Вы недооцениваете Изабелл, — бесцветным голосом сказал Энтони, — Она была мастером по отчуждению и разжиганию вражды. И потом, не забывайте, я сам немало помогал ей в этом. Я никогда не ходил с ней ни за покупками, ни в театр, ни в гости. Я всегда был где-то еще.

— Но вы же приводили Джейн в офис, — сказала Линда. — Все говорили об этом.

Он улыбнулся, но улыбка получилась холодной и безжизненной, как обледенелые ветви вокруг.