Китти Лонг - Восход над океаном

— Я первый! Нет, я!

— Подождите, подождите! — Алрика достала связку ключей и принялась отпирать станцию. — Будьте осторожны, я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас упал в воду.

Барт принес со склада мотор и установил его на одну из красивых лодок, покрашенную белой и голубой красками. Когда замок с цепи, которая приковывала лодку к берегу, был снят, а ворота, отгораживающие крошечную «гавань» от бухты, открыты, Барт подал руку Алрике, помогая ей войти в лодку, и подсадил детей.

Она усадила Тома и Сэма на скамейку и снизу вверх смотрела на Барта — как он, загорелый, босой, с подкатанными джинсами, отталкивает лодку от причала и сам забирается в нее с ловкостью Тарзана.

Барт завел мотор, и лодка понеслась, разрезая носом волны и оставляя за собой длинную пенную полосу.

— Смотрите! Смотрите! У нас хвост, как у кометы! — Сэм вытянул тоненькую шейку и показал пальчиком на след от лодки.

Барт сидел на руле. Алрика блаженно подставляла лицо свежему ветру, радуясь тому, как на личиках детей расцветают улыбки и как светится живой интерес в их глазах. Конечно, они далеко не в первый раз катались на моторке, но все еще воспринимали это как захватывающее приключение.

— А я хочу порулить, — вдруг объявил Том.

— Нет, я. — Соперничество продолжалось, и Сэмми не мог усидеть на месте.

— Хорошо, осторожно перебирайтесь сюда, — согласился Барт.

Алрика поддержала малышей, помогая им перебраться с носовой скамейки на корму.

— Это руль. Ведем его сюда — и лодка поворачивает налево, — начал объяснять Барт. — А так — направо. А если держать вот так, то лодка идет прямо. Вы ведь знаете, где лево и где право?

— Знаем… — неуверенно протянул Томми, рассматривая свои ручонки.

— Это правая, — попытался разобраться Сэм. — Нет, эта.

— Вот заодно и запомним. Где сейчас стоит Сэм — там левая сторона. Где Том — правая. Беритесь вместе, и по моей команде лего-онечко тяните. Только не резко, а то мы все вылетим из лодки, — улыбнулся Барт. — Итак, немного левее…

Он держал свою сильную руку на руле, чуть приотпуская его, чтобы дети почувствовали себя рулевыми, и как заправский капитан командовал:

— А теперь — право руля! Сейчас — прямо. Стоп, машина!

Он заглушил мотор и похвалил сынишек:

— Молодцы! Смотрите, как далеко от берега мы отошли. Но очень далеко заходить нельзя, там начинается фарватер. То есть там ходят большие яхты и теплоходы, и маленьким лодкам там делать нечего. Давайте теперь прокатим маму между тех двух островков.

Он снова завел мотор, аккуратно развернул лодку и предложил:

— Беритесь за руль. Поехали.

Когда лодка проплывала между островков, Алрика предложила:

— Давайте высадимся на острове. Это же необитаемый остров, мы поиграем там в Робинзонов.

— Мы — не Робинзоны, мы — Робинсы, — гордо заявил Сэмми. — Если мы вдруг потеряемся, я помню, что надо сказать полицейскому.

— И я помню, — встрял его брат. — Мы — Том Робинс и Сэм Робинс, живем на Даун-бич, 34.

— Молодцы, — похвалила Алрика.

— Да, вы Робинсы, — тихо сказал Барт и подмигнул Алрике. — Но это можно исправить.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но он перебил:

— Итак, играем в Робинзонов! Вы знаете, кто это?

Дети отрицательно покачали головами.

— Мы это еще не читали, — поспешила вставить Алрика.

— Ничего страшного, я вам расскажу.

Лодка причалила у острова, и ее пассажиры выбрались на песок. Барт втащил нос моторки на берег и закрепил цепь вокруг ствола ближайшего дерева, чтобы ее не унесло волнами.

— Ты поднял мотор? В него не набьется песок? — заволновалась Алрика.

— Конечно, дорогая. Ты напрасно мне не доверяешь. — Барт скорчил обиженную гримасу.

Легко говорить о доверии, подумала она. Только знать бы до конца, чего от него ожидать. Например, почему Барт сказал, что фамилию детей легко исправить? Не намек ли это, что он не оставляет мыслей о том, чтобы их отсудить?

Но долго тревожиться ей не пришлось. Барт затеял веселую игру, и она сама не заметила, как втянулась в нее.

— Один дяденька как-то потерпел кораблекрушение, — таинственным голосом начал Барт.

Дети уселись рядышком на ствол поваленного штормом дерева и уставились на него во все глаза.

— Но он не утонул! Он подобрал обломок доски и доплыл на нем до берега. «Земля! Земля! — воскликнул Робинзон (это была его фамилия). — Я спасен!». Но это была не земля. Это был остров. Совершенно необитаемый. То есть там не жили люди, не было ни домов, ни магазинов, ни кафе, ни кино, ни гостиниц. Нельзя было пойти и заказать себе обед или купить одежду.

— А как же он там жил? — удивились ребята.

— Он научился все делать сам. Собирал орехи и ягоды, поймал несколько диких коз и брал у них молоко, построил себе дом, сделал одежду из травы…

— И жил там совсем один?

— Нет. Потом он встретил одного дикаря и назвал его Пятницей, потому что это было в пятницу. И ему больше не было грустно и одиноко. А вот нам с вами повезло: мы оказались на острове вместе, и нам весело. Сейчас мы будем играть. Делаем себе костюмы Робинзонов!

Дети с визгом кинулись рвать траву и делать себе из нее набедренные повязки, как показал Барт. Алрика тоже соорудила себе юбочку из травы и воткнула в волосы красивый цветок.

Неужели Барту было одиноко без нас? — внезапно подумала она. Не потому ли он рассказал эту историю про Робинзона?

— Ты моя прекрасная дикарка… — Барт подошел к Алрике и нежно погладил ее по плечу. — По-моему, здорово получилось.

— Да уж, — хохотнула она, глядя на детишек, которые теперь напоминали папуасов. — Теперь мы — племя островитян.

Через полчаса игры в прятки и охоту на диких коз Барт объявил:

— А теперь прибыл корабль, и Робинзоны возвращаются домой. Уже закат, а мы должны приплыть до темноты.

Маленькие «дикари» нехотя поплелись к берегу и вместе со взрослыми залезли в лодку.

— А мы не успели построить шалаш, — огорченно сказал Том.

— Обязательно построим, — обещал Барт. — Приплывем сюда в следующий раз и построим.

Алрика села на носу лодки, детишки — на средней скамейке, а Барт снова занял место рулевого. Он завел мотор и направил лодку к берегу.

Том снова достал из кармана зайца и начал поддразнивать Сэма. Тот сначала пытался урезонить брата, как учила мама:

— Ну и что. У меня дома такой же. Вернемся, и я с ним поиграю.

Но потом дразнилки разозлили его.

— Отдай! Это мой заяц!

— Откуда ты знаешь? Это мой.

— У твоего вот здесь вот беленького нет. С беленьким — мой.