Джулия Тиммон - Чужая жена

— Ничем, — не задумываясь, ответил Курт.

— Это еще почему? — удивилась Розмари. — Симпатичные свободные люди должны брать от жизни все, что та им предлагает.

У Курта на душе сделалось настолько тоскливо, что он даже вздохнул. Рассуждения Розмари, не удосужившейся даже поинтересоваться, как ему жилось последние полгода, показались абсурдными, нелепыми. Он удивился, что так долго поддерживал с ней отношения, не вычеркнул из своей жизни после первой же встречи.

— Может, передумаешь? — спросила Розмари, соблазнительно понижая голос. — Я была бы не прочь провести сегодняшний вечер с тобой.

Как пошло, подумал Курт, передергиваясь. Встретились, переспали, разошлись и забыли друг о друге до тех пор, пока опять не захочется поиграть в любовь. Нет уж, такими отношениями я сыт по горло.

— Послушай, Розмари… — Он задумался, как бы отказать ей, не обидев. — Ты восхитительная женщина, красивая и умная. Я уважаю тебя, но…

Розмари хмыкнула.

— Что «но»?

— Но встречаться с тобой больше не могу, — договорил Курт, наплевав на политес. — Если хочешь, давай останемся просто друзьями.

— Ты что, женился? — насмешливо спросила его бывшая подружка.

— Нет.

— Значит, заболел. Меня тебе нечего бояться, дурачок. Я в состоянии обеспечить себя всем необходимым, поэтому не нуждаюсь ни в муже, ни в богатом покровителе. Если я предлагаю тебе встретиться, значит, просто хочу с тобой приятно провести время, а не заманить в какую-то ловушку или затащить к алтарю.

— Неужели тебе ничуть этого не хочется? — спросил Курт.

— Чего?

— Найти человека, с которым ты могла бы не только приятно провести время, когда возникнет такое желание, а жить постоянно — заботиться о нем, рожать и воспитывать его детей.

Розмари рассмеялась неестественным смехом. И Курту вдруг пришло в голову, что под маской особы ни в ком не нуждающейся и самодостаточной она скрывает боль. Своего единственного Розмари, по-видимому, еще не встретила. А может, тоже тайно любит, человека, связанного узами брака с другой женщиной.

— Нет, — сказала она с деланной беспечностью. — Все это не для меня. Если когда-нибудь мне все же придется выйти замуж, я умру со скуки… А почему ты вдруг заговорил на эту тему? Неужели влюбился?

— Да, — признался Курт. — Влюбился настолько сильно, что схожу с ума.

— Не завидую, — пробормотала Розмари посерьезневшим голосом.

— Да уж, завидовать тут нечему. — Курт горько усмехнулся.

— Она не отвечает тебе взаимностью? — полюбопытствовала его собеседница.

— Скорее всего отвечает. Но у нее есть муж. Такие вот дела.

— А-а, понятно… — Розмари громко вздохнула. — Что ж, тогда желаю тебе поскорее избавиться от этой любви. Или нет, чтобы твоя избранница бросила мужа. Пожалуй, так будет гораздо лучше.

Курт улыбнулся.

— Твои слова да Богу в уши.

— Он услышит их, — пообещала Розмари. — Вот увидишь.

На этой шутливо-дружеской ноте они и простились. Курт прикинул, в состоянии ли чем-то заняться и не хочет ли есть, и, почувствовав, что совсем не голоден и по-прежнему не готов на чем-то сосредоточиться, постарался вновь заснуть.

Телефон опять затрезвонил в тот момент, когда на Курта уже наваливалась сладкая дрема. Сначала он решил, что вообще не будет отвечать. Потом вспомнил о родителях, с которыми не разговаривал уже около месяца, и снял трубку.

— Алло…

Когда до него донесся до боли знакомый женский голос, ему показалось, что от страданий у него помутился рассудок.

— Здравствуй, Курт, — сказала Нэнси, сильно волнуясь. — Номер твоего телефона мне дал Генри. Надеюсь, ты на него не обидишься…

Курт рывком сел, огляделся по сторонам. Он был в своей комнате — не где-нибудь еще, — за окном шумели машины, на тумбочке тикал будильник. Жизнь шла своим чередом, единственным, что не вписывалось в рамки серой обыденности, была трубка в его руке, «говорившая» голосом любимой женщины.

— Я сказала ему, что должна встретиться с тобой, и он сразу меня понял.

— Встретиться? — переспросил Курт, судорожно соображая, что происходит. — Нэнси! О господи, я не верю, честное слово, не верю, что разговариваю с тобой!

— Поверь, — произнесла Нэнси негромко.

— Ты сказала, что хочешь встретиться со мной? — снова повторил Курт, начиная приходить в себя. — У тебя неприятности? Тебе нужна моя помощь?

— Нет, — ответила Нэнси торопливо. — Точнее… даже не знаю, что сказать… В общем, если ты согласен меня выслушать и не занят сегодня…

Занят? Курт покачал головой. Ради встречи с этой женщиной он отложил бы все дела, примчался бы из любой точки земного шара, куда бы она ни попросила.

— Мне приехать в Глазго? — спросил Курт, перебивая ее.

— Нет. — Нэнси смущенно усмехнулась. — Я сама еду в Эдинбург. На автобусе.

Лоб Курта покрылся испариной. От его дома до автобусной станции было минут тридцать езды. Он вскочил с кровати и принялся рассматривать свою физиономию в зеркале на стене.

— Когда ты будешь в Эдинбурге?

— Через четверть часа, — ответила Нэнси. — Скажи, где тебе удобнее со мной встретиться. Я подъеду.

Курт чуть не рассмеялся, представив, что заставляет женщину, которую готов носить на руках всю свою жизнь, ехать к нему через весь город.

— Подожди меня на станции. Я сам приеду. — Он провел рукой по трехдневной щетине и понял, что на бритье не остается времени. Надо же было в последнюю неделю почти не подходить к зеркалу!

— Я бы не хотела доставлять тебе столько беспокойства, — произнесла Нэнси растерянно.

— Беспокойства? — Курт усмехнулся. — Я буду безумно счастлив вновь увидеть тебя, глупенькая. В общем, договорились.

— Да, — ответила Нэнси. — Договорились.

— Тогда до встречи.

Наверное, никогда за все тридцать четыре года жизни Курт не принимал душ, не чистил зубы и не одевался настолько быстро. Спустя всего несколько минут он уже выбегал из квартиры, а вскоре выезжал на «тойоте» на проезжую часть. Нэнси не сказала ему, зачем собирается с ним встретиться, поэтому сейчас он терялся в догадках.

Может, она уговорила-таки своего Тома позволить ей работать и хочет попросить меня потолковать с отцом Генри о возвращении в «Арт Хонникер»? Нет, это не в ее характере. Нэнси чересчур совестливая, не стала бы бередить мне душу, ища легких для себя путей… Тогда, может, Том каким-то образом узнал о моем к ней отношение и жаждет разобраться, а она едет, чтобы об этом предупредить?.. Маловероятно, но кто его знает? Или…

На то, что Нэнси все же отважилась оставить мужа, он не смел и надеяться, поэтому запретил себе увлекаться этой идеей. Помучиться ему и так пришлось с лихвой — начинать все по новой не особенно хотелось.