Томас Кэрри - Милая лгунья

Их губы слились в долгом и страстном поцелуе. Когда Андрэ наконец отстранился, оба тяжело дышали.

— Я хочу тебя, Стейси, — хрипло прошептал он, — и ты будешь моей. Доброй ночи, любовь моя, увидимся в церкви.

17

Стейси решила, что ее личные проблемы не должны испортить подруге праздник. А потому она будет радоваться так же, как сама невеста. Ну... почти так же.

— Подойди-ка, пожалуйста, — попросила Анна, и когда Стейси оказалась рядом, взяла ее за руку и замерла перед огромным зеркалом. — Божественные близнецы... ну более-менее, потому что я стала толстой. — Она вдруг порывисто обернулась к подруге и крепко обняла. — Я не стану плакать и портить дорогущий макияж, но до чего же мне жалко, что мы с тобой подружились только сейчас! Стейси, ты знаешь, как дорога мне твоя дружба... и доброта Джеки. Обещай, что непременно навестишь меня в Париже!

— Обещаю, конечно. — Стейси рассмеялась. — Ну, невеста, пойдем к бабушке и моей маме. Пусть они оценят твой наряд.

— Погоди. Можно, я тебя вначале кое о чем спрошу?

— Пожалуйста.

— Как Андрэ обнаружил, что ты — это не я?! — выпалила Анна и широко раскрыла глаза, увидев, что Стейси залилась густым румянцем. — О Господи, что я такого сказала?!

— Он с самого начала заподозрил неладное, — севшим голосом проговорила Стейси. — Все пытался поймать меня на мелочах... а в конце концов узнал такое, что подтвердило его подозрения.

— И что же?

Стейси поколебалась, потом прямо посмотрела подруге в глаза.

— Он затащил меня в постель. Я пыталась остановить его, но не смогла.

— Что?! Ты хочешь сказать, что Андрэ взял тебя силой?

— Вовсе нет! Он просто решил таким образом доказать, что я не та, за кого себя выдаю. Самозванная Анна стала бы сопротивляться, понимаешь? И я тоже сначала сопротивлялась, а потом — не смогла. Просто... не владела собой. Мы оба точно с ума сошли.

— Ну надо же! Теперь я понимаю, почему Андрэ ходит около тебя кругами, словно голодный тигр!.. — Анна недоуменно нахмурилась. — И все же почему он решил, что ты — это не я? У нас с тобой ведь нет на теле ни родинок, ни особых примет... Эй, ты опять краснеешь!

Стейси уставилась на носки своих туфелек.

— Я была девственницей, — пробормотала она и, подняв глаза, в упор посмотрела на потрясенную до глубины души подругу. — Вот. А теперь смейся, если хочешь.

— Шутишь!.. — Анна ошеломленно помотала головой. — И как же повел себя Андрэ?

— Пришел в ярость. Во всяком случае, вначале.

— Да уж, больше он на тебя явно не злится... О Господи, Стейси! С самого своего возвращения ты ходишь мрачнее тучи! Ты... не беременна?

— Нет. — Стейси улыбнулась. — Забавно, но первому эта мысль пришла в голову именно Андрэ. Сразу... сразу после того, как все случилось.

— Знаешь, если бы ты забеременела, мои высокоморальный кузен с удовольствием покрыл бы твой грех.

Стейси помрачнела.

— Да, знаю. По счастью, ему не пришлось этого делать. Кроме того, я сказала ему, что брак меня не прельщает.

— Боже, это еще зачем?! — простонала Анна.

— Затем, что Андрэ первым делом обвинил меня, будто я хотела хитростью женить его на себе.

— Не может быть! — Анна присвистнула, точно уличный сорванец. — Но с тех пор он, похоже, переменил свое мнение.

— И еще как! — согласилась Стейси, слегка повеселев. — Между нами говоря, Андрэ был бы счастлив и менее официальными отношениями.

— Он предлагал тебе стать его любовницей? — изумилась Анна.

Стейси расхохоталась.

— Да нет, глупышка, к чему такие сложности? Андрэ просто пригласил меня переехать к нему. Сейчас это в порядке вещей.

— Только не под боком у бабушки! И уж во всяком случае, не в семействе Страусс. У них принято заключать законный брак.

— Особенно если к невесте прилагается солидное приданое в виде угодий! Пойдем, дорогая, нам пора.

На венчании все до единого гости от души радовались за Анну и Мануэля. Иначе и быть не могло — их лица сияли таким счастьем, что не у одного зрителя слезы навернулись на глаза. А потом на банкете в «Мэри Инглэнд» негромко играло инструментальное трио, звучали смех и поздравления, шампанское лилось рекой, а. молодые купались в лучах всеобщей любви и счастья.

— Ты сегодня ослепительна, — сказал Андрэ, когда ему наконец удалось уединиться со Стейси. — Причем блистаешь не только внешностью, но и умом. Анне повезло, что у ее подружки способности к языкам.

— Но хоть ты-то можешь сжалиться надо мной и говорить по-английски! — Стейси приняла из его рук бокал с шампанским. — Мне нужно отыскать маму и...

— Твоя мама беседует с французом, который не только знает английский, но и очарован ею. Побудь немного со мной, сокровище мое. — В устах Андрэ эта просьба походила больше на приказ. — Ты обдумала мое предложение?

Ни о чем другом Стейси и думать не могла.

— Да.

— Стейси, дорогая, — сказал Андрэ просто и бесконечно нежно, — я не могу без тебя. Поедем со мной во Францию.

— Нет, Андрэ.

— Почему? — Он нахмурился.

— Здесь я не могу об этом говорить...

— Тогда ускользнем на часок в мой номер! Никто и не заметит нашего отсутствия.

— Ни за что! — Стейси оскорбилась не на шутку. — За кого ты меня принимаешь?!

— Как еще мы можем поговорить наедине?

— Ты забыл о моей матери, — ядовито напомнила она.

— Бабушка хочет, чтобы Джеки задержалась после приема, — сообщил Андрэ, словно этим снимались все препятствия. — Позже я отвезу вас обеих домой. После того, как мы с тобой побудем наедине.

Стейси окинула его долгим задумчивым взглядом.

— Мне надо идти. Я нужна Анне.

— Опять Анна! — взорвался он. — Всегда и всюду — одна только Анна!

— Не будь ее, мы с тобой никогда не встретились бы.

— Тогда я вместе с тобой подойду к новобрачной и расцелую ее в знак благодарности. Но когда она уедет... мы пойдем в мой номер. И никаких возражений!

Увы, после того как молодые под радостные крики и взрывы хлопушек с конфетти отбыли в свадебное путешествие, Андрэ Страусс обнаружил, что впервые в жизни потерпел поражение. Саймон Ричардс велел подать всем гостям поздний ужин, и его кузен, как ни злился, не мог улизнуть, не обидев бабушку и не рискуя тем самым начать новую вражду между Ричардсами и Страуссами.

Другой помехой его планам стало безмолвное сопротивление Стейси. В бешенстве оттого, что Андрэ бесцеремонно обошелся с нею, она вначале долго болтала с Женевьевой, потом с дядюшкой Мануэля, затем присоединилась к Дидье. Андрэ волей-неволей пришлось стерпеть.

После ужина, мрачный как грозовая туча, он тотчас направился к Стейси, но она, притворившись, будто не замечает нетерпеливых взглядов Андрэ, болтала и безудержно смеялась, пока ей не стало казаться, что улыбка приклеилась к губам. В эту минуту к ней подошла Джеки.