Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая - Ульяна Николаевна Романова

повод злиться для твоего брата. Кузнечик написал на тебя заявление не потому, что тебя узнали, а потому, что тебя кто-то видел со мной и, видимо, догадался, что ты мне очень дорога. В ситуации оказалось все не так просто, как я думал с самого начала. И я должен разобраться.

— Я обещаю, что не буду тебе мешать, — подумав, решила она.

— Умница, девочка, — хрипло выдавил я, снова целуя ее ладошку.

Свернул к частным домам и остановился у загородного особняка.

Достал мобильный, позвонил по номеру, и через пару минут к нам вышел Соломон Лиорович — известный в городе банкир.

— Подожди пару минут, — попросил я Серафиму.

Взял с заднего сиденья папку с документами, вышел из машины и пошел навстречу.

Соломон крепко пожал мне руку, а я протянул ему папку с документами:

— Привет, Алексей, — он с живым любопытством вглядывался в лобовое стекло. — Девушка?

— Рядовой Тыковка, — улыбнулся я, — помощница моя.

— Рад за тебя. Спасибо, — Соломон Лиорович достал из кармана бумажный конверт и протянул мне.

— Я на связи, — отчеканил я, пряча конверт в карман.

Мы снова пожали друг другу руки, а я поспешил в машину.

— Куда теперь? — спросила она, когда я немного отъехал. — На работу?

— Ты вечером свободна?

— Кажется, да, — хитро ответила она.

— Я за тобой заеду, когда освобожусь. Договорились?

Лучшим ответом оказался нежный поцелуй в щеку…

Глава 29

Серафима

Я смотрела на Леху, а видела наш с ним поцелуй. Мне кажется, я все еще чувствовала его губы у своих, его горячие ладони на своей шее. У меня же кончики пальцев зудели от желания снова прикоснуться к нему, но было немного страшно.

Кажется, опер Леха мои мысли таки прочитал, или я вздохнула слишком громко, но он вдруг улыбнулся, протянул руку и взял мою ладонь в свою.

У меня мурашки в ритме танго забегали от затылка к копчику. Туда и обратно, и так несколько кругов. На то, что щеки снова запылали, я уже не обращала внимания. Привыкла, что в его обществе я становлюсь ходячим косплеем на Сеньора Помидора.

— Тебя домой? — ровно спросил Леха.

Вот как у него так получается — сохранять спокойствие в любой ситуации? Он где-то нашел месторождение магния и купается в его растворе? Или на черном рынке каждую неделю новую нервную систему ищет?

Или… Он просто умел мастерски маскировать свои чувства. Потому что они у него точно были, я же чувствовала, как он дрожал во время поцелуя. Не от холода ведь, правда?

— Угу, — задумчиво подтвердила я.

— Тыковка, о чем ты думаешь?

— Честно? — тяжело вздохнула я. — Не понимаю, кто контрабандой тебе доставляет нервную систему. Ты всегда такой спокойный, как будто тебе служебную нервную систему на работе вместо оружия выдают. Кстати, Леш, а у тебя есть табельное оружие?

— Есть, — ответил он, сжимая губы.

Чтобы не рассмеяться, да.

— А ты и стрелять умеешь?

— Белке в геморрой попаду со ста метров, — согласился он и осекся.

Покосился на меня, словно сомневался, не слишком ли грубая фраза получилась.

— Можешь даже матом ругаться, — махнула я рукой и прыснула: — А где такие белки водятся?

— Там же, где и кентавры, — хмыкнул он.

— Так ты их нашел! — ахнула я, растягивая губы в широкую улыбку.

— Конечно. Но они слезно просили вам с Вареником их местоположение не выдавать. Не до науки беднягам, популяция маленькая слишком, чтобы ценного кадра вам на разделение дарить.

— Просто признай, что ты один из них и что разделяться вы давно научились, — фыркнула я.

— Блин, — нарочито расстроенно выдал Леха, — спалился.

— Теперь я знаю твой секрет, — важно ответила я.

— Ты мой самый сокровенный знаешь, а я твой нет. Рассказывай, — потребовал он.

— Да нет у меня сокровенных секретов, — подумав, решила я.

— Что, совсем ни одного? Так не бывает, — протянул Леха.

Я не стала ему говорить, что до сегодняшнего дня моим самым большим секретом были чувства к нему. Но какой-то несекретный секрет получился, потому что о нем сразу же все узнали.

— Бывает, — тяжело вздохнула я, — секретов нет, но есть куча курьезных ситуаций.

— Например? — с живым любопытством спросил опер.

— Например, в шесть лет я с папой посмотрела мультфильм про дядю Федора и решила, что тоже хочу жить в деревне с говорящим котом, собакой, но вместо Гаврюши должен быть непременно дракон. Утром я собрала вещи, нашла в подвале блохастого толстого кота и с ним на руках пошла на остановку, чтобы уехать в деревню.

— И что? — хрюкнул Леха.

— Ничего. Римир за мной шел, оказывается. Видел, как я вещи собирала. Вещи забрал, воспитательную беседу провел…

— А кот?

— Матроскин у нас еще лет восемь жил, папа решил, что я ушла из дома, потому что мне не разрешили завести кота. Папа еще долго спрашивал, не оставить ли мне вместе с Матроскиным его блох, может, я еще какую живность захочу и из дома сбегу, — засмеялась я.

— Значит, ты папина дочка?

— Общая, — улыбнулась я, — просто папа — авантюрист по своей природе, и характер у него очень легкий. К папе даже Римир прислушивается. А мама строже.

— Кем работает твой папа?

— Сейчас в банке, он руководитель бригады инкассаторов. А раньше военным был, но это было давно, и папа не любит об этом говорить, никогда ничего не рассказывал, — призналась я.

— Ого! Он у тебя крутой мужик, — восхитился Леха.

— Он самый-самый. И рыжая я тоже в папу, — призналась я. — А кто твои родители?

— Оба геологи, — легко ответил Леха.

— Ого.

— Угу.

— У вас не очень хорошие отношения, да? — осторожно спросила я.

— Ну как сказать… Родителям некогда было нас воспитывать, в основном мы жили с бабушкой, пока мама с папой по командировкам ездили. Варьку они еще хоть как-то нянчили, а я-то все время с бабушкой, когда был маленький.

— Почему ты выбрал быть полицейским?

— О, это длинная история. Дед мой, бабушки брат родной, в органах всю жизнь работал. Мужик с большой буквы. Я с ним много времени проводил и как-то заразился по его пути пойти. Наперекор матери пошел в армию, она меня в какой-то институт хотела пристроить, а я взял и взбунтовался, в армию ушел. Потом вернулся, окончил юрфак заочно, параллельно уже служил в полиции. В армии, кстати, с братом твоим и познакомился. Потом пути разошлись, а теперь снова сошлись, когда одна рыжая прелестница изволила на вечеринку ушастую сбежать.

— Почему разошлись? Вы тогда тоже поругались? — игнорируя его замечания насчет вечеринки, спросила я.

— Нет, просто каждый пошел своей дорогой.