Огнев на линии любви - Лина Коваль

меня по голове. – У них мозга с чайную ложку. Че ты ревешь, Есь?

Но поток слез было не остановить. Даже шуточками Антона, что мои глаза – это единственный брандспойт, которым он не умеет управлять. Очень остроумно!..

– Файер, – слышу из кабинета.

– Пошла, – вздыхаю, поднимаясь с лавки и поправляя сумку на плече. – Ты потом домой?

– Ага. Я уже все прошла.

– Жалко, что я опоздала…

Мы с Антоном проспали. Потом пришлось исполнить его желание, как калеке. И еще раз в душе. Там уже по старой схеме – как сироте.

Прости меня, Господи!..

В общем, все сокровенные желания спасателя Огнева этим утром были исполнены, и он при полном параде поехал общаться с новыми покупателями очередного шедевра мототюнинга.

– Ой, там такая эпичная акушерка принимает. Людмила Михална. Руки у нее огромные и сама… уютная. Говорят, из сельской поликлиники перевели, – посмеивается Ленка. – Прикинь, посоветовала мне не менять партнеров чаще, чем раз в год. Женское здоровье, говорит, смену тренажеров не любит. И где мне найти такого, чтоб на год? Они же все, как колготки двадцать ден, одноразовые.

Посмеиваясь, прощаюсь с Ленкой и захожу в кабинет, где мне довольно оперативно проверяют зрение, а потом иду к той самой акушерке, которая сразу с порога задает неприятные вопросы:

– Партнеров за последний год сколько было, Есения Адольфовна?

– Простите, – не выдерживаю ее любопытства. – А зачем вам эта информация?

Людмила Михайловна, приспустив очки, смотрит на меня внимательно. Видимо, я первая, кто решился спросить.

– Отвечайте на вопрос, барышня. Не задерживайте очередь. У меня еще пять школ сегодня. Мне задумываться на работе некогда…

– Два партнера, – рявкаю сквозь зубы.

Хочется съязвить, что не одновременно, но я вовремя останавливаюсь. В целом акушерка выглядит незлой. А то ведь и мегеры бывают. Эта больше похожа на троюродную тетку из деревни.

– Проходите на осмотр, пожалуйста, – медсестра награждает меня понимающим взглядом и вручает пеленку.

За последние два года я пережила столько этих осмотров, что на автомате раздеваюсь и укладываюсь в кресло. Кожу пощипывает от холодных рук в перчатках, но я терплю.

– Жалобы у вас есть?

– На кого?

– На президента, конечно, – смеется она заливистым хохотом.

Я тоже улыбаюсь. С этого бы и начинала.

– Нет, жалоб нет, – отвечаю тихо и кусаю губы, испытывая ужасный дискомфорт от прикосновений.

– Дата последних месячных?

– В августе, десятого, но я проходила длительное лечение, поэтому возможны задержки.

– Женский организм не аэропорт. Задержки просто так не возникают!..

Она небрежно ощупывает мой живот и хмурится:

– Беременность сохранять будете? Надо бы поторопиться, если нет.

– Что? – ошалело на нее смотрю.

Одновременно с этим радуюсь.

Получилось! Получилось!

В голове миллион мыслей. Все они исключительно положительные до тех пор, пока акушерка не называет предполагаемый срок:

– Одиннадцать-двенадцать недель уже. Не меньше.

– Чего? – таращусь на нее непонимающе.

Перед глазами мошки цветастые разлетаются. Нет, нет и нет! Я не переживу…

– Одиннадцать-двенадцать, говорю! – орет она так, будто я глухая.

Резко откинув голову на кресло, смотрю в побеленный потолок и чувствую, что вот-вот разрыдаюсь от горя. Словно во сне поднимаюсь, надеваю трусы и колготки, затем обуваюсь в угги, утренняя затея с которыми больше не смешит.

Мне вообще не смешно.

Хочется поднять голову и спросить у Бога: «Эй, ты совсем там шутник, да?»

Подхватив карточку со стола, выхожу из кабинета и сразу сталкиваюсь со своей несостоявшейся свекровью.

– Есенька, – всплескивает она руками. – А ты как здесь? Привет, дорогая.

– Медосмотр, – отвечаю потерянно. – От школы отправили…

По какому-то дешевому голливудскому сценарию дверь снова отворяется, и из-за нее выглядывает Людмила Михайловна:

– О, Мюллер!

– Я Файер…

– Да какая разница! Я тебя на скрининг записала. Завтра к девяти в женскую консультацию подойдешь. Паспорт и СНИЛС не забудь с копиями. Срок у тебя большой, надо бы на патологии проверить и кровь сдать.

– Хорошо… – блею в ответ.

Марина Ивановна провожает взглядом акушерку и заговорщицки мне подмигивает:

– Почему ты нам не сказала? Боже, радость-то какая! У Зародышей пополнение!

– Я не знала, – отвечаю всхлипывая. – Извините, мне надо домой.

Развернувшись, иду в гардероб. А следующие несколько часов просто бесцельно брожу по городу. По пути встречаю кафе, в котором обедаю в одиночестве, и детский магазин, где я разглядываю все подряд.

Не выдерживаю и покупаю беленькую шапочку, которая подойдет и мальчику, и девочке.

А когда выхожу на улицу, на меня вдруг валится осознание: я так расстроилась, что отец не Огнев, что даже не обрадовалась самому факту беременности. Ту же вспоминаю свой потерянный аппетит и вчерашние безосновательные слезы. Поверить не могла, ведь я – рациональная Еся Файер – реву, потому что мне кажется, будто кот как-то не так на меня смотрит.

В общем, дальше иду снова вся в слезах. На этот раз радуясь тому, что у меня скоро будет ребенок! Я так мечтала, лечилась и пыталась втиснуться в овуляционное окно… Даже не верится, что получилось.

Решив отложить сложный, болезненный разговор с Антоном на вечер, отправляюсь к себе домой. На такси.

Открыв дверь, зависаю на пороге.

Да твою ж мать. Ну сколько можно?

Скинув обувь, иду на кухню. Мой бывший широко улыбается и блестит, как начищенный самовар. Ну точно мама собирала! Даже рубашку вон нагладила.

– Что ты тут устроил, Саш?

Где-то за отголосками боли чувствую раздражение. Особенно когда вижу разбросанные лепестки красных роз на своей скатерти и припасенный на случай праздников хрусталь.

– Есь, нам поговорить надо. Мама мне все рассказала.

– И о чем нам с тобой разговаривать? – устало спрашиваю, развязывая узел. Снимаю пальто и поправляю волосы.

– Ну как о чем? – округляет он глаза. – Теперь-то уж точно есть тема для разговора. Или ты будешь отрицать?

– Я вообще не хочу тебя видеть, – тихо сообщаю, отправляясь в прихожую.

На этот раз обязательно поменяю замок. Не квартира, а проходной двор.

– Уходи, Саш, – бросаю небрежно, возвращаясь на кухню и щелкая выключатель на чайнике.

– Перестань вести себя как ребенок. Достала! Поговорим, и я уйду.

Глазам своим не верю. Он снова превращается в себя: в вечно уставшего, брюзжащего мужика без настроения. Сейчас как никогда отчетливо вижу разницу между ним и Антоном.

И еще больнее становится!

Инстинктивно провожу ладонью по животу. Почему ты, малыш, немного не подождал?

– Только потому, что хочу остаться одна, – сообщаю Саше, усаживаясь за стол. – У тебя пять минут. Или я за себя не отвечаю.

Глава 35. Есения

– Давай сойдемся, Есь! – просит он. – Я без тебя ни пить, ни есть, ни в танчики поиграть нормально. Ну серьезно!

– С танчиками прямо аргумент,