Фриссон - Юлия Закревская

* * *

Ник сидел в своей квартире и в сотый пересматривал видео, которое оставил для него и Томми, Сэм. Параллельно с этим, он пытался найти в социальных сетях Триаду, может на её странице будут какие-то зацепки о местонахождении его близнеца? Или она сама что-то знает? Но, все попытки были тщетны.

Уже какую ночь он сидит и перечитывает все переписки, читает записи со стены Сэма, пытаясь найти хоть что-то. Хоть что-то. Ничего не получалось. Но, он не терял надежду.

С телефоном в руках он лёг спать.

А Сэм был уже очень далеко. Он покорял города, континенты в поисках своей любви. Везде развешивал её фотографии и обращался к частным детективам, но безрезультатно. Но он верил, что найдёт её. Так же, как и Никзес верил, что найдёт Сэма. Вот же жизненный парадокс. Но, Сэм знал, что у Ника всё в порядке. Он ни с кем не общался, просто знал, что единственное, о чем переживает Ник, это он. Но, как только Сэм найдёт Триаду, они вместе вернутся в тот город, где всё начиналось.

В памяти Сэма вспомнился один классный момент из теперь уже прошлой жизни.

Тогда, Том как обычно проснулся посреди дня, но в этот раз от телефонного звонка.

— Кого угораздило, да в такое время? — недовольно буркнул рыжий, — на связи…

— Хэй, Томас, братишка, проснись и пой, рыжая задница! — из трубки раздался знакомый, рычащий, но весёлый голос.

— Сэм… Вот ты как всегда, видимо тебе слишком много витаминок давали в больничке. — Томми не менял своего настроения. Сэма только недавно выписали из больницы. Откачивали от передоза.

— Чувак, мне на это на всё насрать, у меня есть нечто интересное, ты должен видеть это вживую. — Сэм был слишком энергичным в своём голосе

— Так, говорю сразу, если у тебя там очередная тёлка сдохла от передоза и ты хочешь со мной в окно её выкинуть, то я пас.

— Да нет, я прекратил с всякими тёлками… ну ты понял. — в голосе Сэма прозвучала нота оправдания

— И если у тебя там целый ящик кокса, и ты хочешь мне его показать, то я так же пасую. — Томми продолжал ехидничать.

— Какой кокс, братиш?! Я в завязке, я отошёл от этого дела. Я уверен, что тебе понравится то, что я хочу показать.

— Ладно, уговорил, скоро буду. — Том начал собираться.

* * *

*стук в дверь*

— Открывай, чёртов торчок, это Добряк.

— Нихера ты не Добряк, если так приходишь к своему другу. — шутливо заявил Сэм, открыв дверь.

— Ну и? Что ты хотел мне показать? Шлюхи, кокс, новые биты или ещё чего нового?!

— За мной! — скомандовал Сэм.

Сэму принадлежала большая просторная трёшка в центре города, которую он легко смог купить за те деньги, которые он получал за продажу всякой наркоты. Вдобавок он превратил её в огромную студию, отведя себе небольшую спальню под комнату, где он жил и работал. Остальное пространство было отведено под репетиционную точку, там стояли гитары, усилители и массивная барабанная установка.

— Так, стой здесь. Сейчас я тебе всё покажу. — Сэм резко рванул к углу комнаты, где находилась стойка с гитарами. Он взял огромный кейс и протащил его через всю комнату.

— Как думаешь, что там?

— Ну тут два варианта: либо гитара, либо ствол. — пошутил Том

— Молодец, брат. Угадал сразу оба варианта. — Сэм сел на пол, открыл замки кейса и достал оттуда чёрную лакированную угловатую электрогитару, — вот. Гибсон Эксплорер 1980 года. На таких в самом начале карьеры «Металлика» играла. Пришлось конечно выложить круглую сумму, но она того стоит. — брюнет резко подскочил, побежал к усилителям, подключил гитару, провёл по струнам, выкрутил ручки так, чтоб гитара играла громче и плотнее и начал играть всё, что придёт ему в голову. Когда он закончил, то он вспомнил, что на него смотрит Томми.

— Ну, как тебе? — спросил Стиль

— Знаешь, ты всегда умеешь поразить слушателя. Даже такого противного, как я. — засмеялся Добряк.

* * *

— Как обычный человек определяет, что любит? Наверное, он думает о любимом человеке дни и ночи напролёт. И, кажется, что лучше него нет. А как чувствуем это мы, музыканты? Если честно, я уже боюсь ощущать эту приторную ваниль. Ты знаешь, у меня есть привычка писать об отношениях в блокноте. Там же где я записываю свои сны. Ну, про сотни планет и эти, как их там, — щёлкнул пальцами, — звёзды. Посвящать песни или те же стихи любимым, это гиблое дело, знаю. Но парадокс в том, что такие произведения получаются самыми классными. Наверное, потому что туда заложена вся нежность, без масок этих образов одного. Заложены эмоции той химии, которую мы называем любовью. — рыжеволосый открыл окно, и выкинул окурок. Свежий воздух охватил всю комнату. Запах алкоголя начал уходить в город.

— Наверное, поэтому у меня нет слушателей. Я не любила.

На это, он ничего не ответил.

— О чём думаешь? — темноволосая девушка подошла к музыканту и приобняла его за плечи. В ноздри парня, ударил запах её приятных духов.

— Я вспоминаю, где я так накосячил, что всё это произошло именно со мной. — он ухмыльнулся, и бросил взгляд на свой блокнот, который пылился на столе.

— Эй, хочешь совет? Напейся и забудься.

— Думаешь, так будет лучше? Просто, напиться и забыться? Какие хреновые у тебя советы, Кириешка. — он ухмыльнулся и снова закурил сигарету. Потушив огонь, который был на конце спички, музыкант сделал затяжку. Организм наполнился лёгким сигаретным дымом. Несколько секунд, он подержал его в лёгких, затем выдохнул. Как же хорошо.

— Не знаю, бро. Но, раньше тебе это помогало? Да и тем более, не в серьёз я. Я для этого тебя что ли, из бара забрала? — девушка вопросительно подняла бровь, и посмотрела на него. Так же, закурила сигарету.

Они сидели у окна. Вид выходил на железную дорогу. Старые поезда, мотались туда-сюда. Будто, люди резко захотели ездить по этому жалкому, красивому мегаполису. Каждый такой поезд, брюнетка и музыкант провожали взглядом. Смотрели, как он мчится по этим старым, но по-настоящему интересным, многосторонним путям. Мчится, по станциям надежд, мечты. По станциям TomCity.

— Ты, когда успела начать курить?

— Опять ты за своё? — она начала злиться.

— Я знаю тебя совершенно другой. Мы, когда с тобой познакомились, ты и думать не могла о том, чтобы взять в руки сигарету. Ты была против алкоголя, смотрела на меня с призрением… Мне даже было стыдно. Я помню абсолютно другую Лили. Та Лили всегда спрашивала, как