Дениза Алистер - Дом на семи ветрах

Гораздо легче было понять и принять его открытую ненависть, чем эту расчетливую войну на изнурение, в которой она вынуждена принимать участие.

— Да, этот брак действительно будет фарсом, насмешкой над здравым смыслом, — произнесла она с грустью в голосе.

О боже, какой перед ней жестокий и страшный человек! Но она любит его вопреки всем законам логики, и, видимо, ей суждено любить его всегда.

— Что, твой брак с Карлом не был бы фарсом? — натянуто спросил он. — В браке со мной ты же получишь то, о чем так страстно мечтаешь…

Кэтрин громко рассмеялась.

— Ты имеешь в виду секс? — спросила она со злой иронией.

— А что, разве не так? Ты уже прекрасно угадываешь и отзываешься на мои желания. Похоже, ты постоянно об этом думаешь, крошка, — мягко произнес он.

Кэтрин затрясло от негодования.

— Я ненавижу тебя и хотела бы, чтобы ты сквозь землю провалился! — закричала она. — Четыре года! Я думала, что ты никогда не вернешься.

— И поэтому ты решила выйти замуж за Карла?

— А почему бы и нет, — усмехнулась она. Но с ужасом поняла, что и впрямь подсознательно отказывалась от всяких знакомств, ожидая его!

— Ты говоришь о сексе как будто это что-то грязное, нечистое. Я думаю, что для нас секс может быть прекрасен, — добавил он хриплым голосом, жадно взирая на нее. — Чего ты боишься, Кэт?

— Я же ношу фамилию Келвей, — напомнила она ему. Его голос, его удивительные бархатные интонации вновь возродили ее непреодолимую тягу к нему, тягу, полную горечи.

— Мне не нужно напоминать об этом, — резко отозвался он, пока, она облизывала пересохшие губы. — Почему ты такая грустная, Кэт? У тебя болит рука? — спросил он и коснулся указательным пальцем ее щеки, по которой катилась слеза.

— Нет, уже не болит, — уклончиво отозвалась она, молча проклиная свою неспособность ко лжи. Следующего непременного вопроса как-то необходимо избежать. Она ждала неизбежного, и ее мозг лихорадочно подыскивал подходящий ответ.

— Тогда отчего ты плачешь? — На этот раз палец последовал за слезинкой. Она попыталась отстраниться, но он не обратил внимания на ее протестующий жест.

— Свет слишком яркий. Режет глаза. Выключи его, — жалобно попросила она, указывая на лампу. Она уже трепетала от прикосновения его пальца. Только бог знал, что он прочитал в ее лице, в ее глазах.

— Я не хочу, чтобы ты пряталась в темноте, Кэт. Не сегодня.

Что-то в его голосе — чувственная тоска, неприкрытое желание? — заставило ее открыть глаза и посмотреть на него. Его лицо, полное тоски, горячечный блеск глаз лишали ее последних сил к сопротивлению. У нее уже не было ни моральных сил, ни желания бороться с непреодолимой тягой, влекущей ее к этому мужчине. Главное, что он хотел ее сейчас, и она должна принять то, что он может ей предложить.

Она вдруг подняла руку и коснулась ладонью его колючей небритой щеки.

— Ред? — Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.

— Ты понимаешь, что ты со мной делаешь, женщина? — спросил он ее полушепотом.

Это была минута, которая решает все. Она слегка вскрикнула и шагнула в его раскрытые объятия. Руки его сомкнулись вокруг ее талии, и они как подкошенные упали на его разобранную постель.

— Ред, я хочу тебя, — выпалила она, чувствуя себя преображенной этими откровенными словами, наконец-то сорвавшимися с ее уст.

Он склонился над ней, не касаясь ее. Она чувствовала, что должна как-то определеннее выразить свою жажду, но не могла больше произнести ни слова. Ее охватил неожиданный страх — она не чувствовала в нем отклика; она ошиблась в нем! Она похолодела от унижения. Только вес его тела остановил ее и не дал возможности немедленно убежать прочь. Но все равно она попробовала вырваться.

— Прекрати брыкаться, дурочка. — Его голос звучал возле самого уха, она ощущала теплоту его дыхания на своей шее. Сжав ладонями ее лицо, он заставил ее смотреть ему прямо в глаза. — Что, черт возьми, ты собираешься делать? — пробормотал он.

— Я хочу уйти! Отпусти меня, Ред!.. — прошептала она с мольбой.

Но он накрыл горячими губами ее открытые уста и не позволил ей произнести больше ни слова. Она вдруг почувствовала, что плавится от полноты ощущений.

— Ред?.. — прошептала она, когда он снял с нее последнюю одежду.

— Я должен видеть твои глаза, когда буду любить тебя, — произнес он, сжав в ладонях ее пылающие жаром груди. Его ласковые прикосновения были подобны разрядам электричества, они были такими возбуждающими, такими волнующими…

Он ласкал ее тело с мучительной медлительностью, пытаясь как бы полностью вобрать его в себя. Когда же он стал покусывать ее затвердевшие от возбуждения соски, она вскрикнула, не в силах сдержать этой сладостной муки.

В тяжелом чувственном молчании их глаза встретились. Оба тяжело дышали. О, как долго они шли к этим восхитительным мгновениям! Кэтрин с наслаждением гладила его покрытую потом кожу. Почти застенчиво она позволила своим ладоням прикоснуться к его ягодицам, затем начала массировать их все сильнее и сильнее. Глубокий стон исторгся из его горла, тем самым вызвав в ней новую, неистовую волну желания, и ее ногти впились в его спину, в то время как зубы покусывали его плотный плоский сосок.

— Я тоже хочу видеть твои глаза, — хрипло прошептала она.

— Прекрасно, милая, так и должно быть… — В его голосе было все — радость, нежность, мужская гордость. Кэтрин с радостью ощущала на себе тяжесть его тела. — Хочешь я скажу тебе, Кэт, что я собираюсь с тобой делать? Сейчас мы с тобой станем единым целым… — шептал он ей в ухо, слегка покусывая его мочку. Она смотрела на него затуманенными желанием глазами из-под полуприкрытых век, и он принял это как знак согласия.

Слушая его теплый, глубокий голос, Кэтрин чувствовала все большее вожделение. О, как долго еще будет продолжаться эта сладостная мука? У нее уже не было сил терпеть ее.

— Кэт, любимая, я больше не могу, — выдохнул он, опалив горячим дыханием ее шею. Он гладил ее живот, ведя ладонь все ниже и ниже, и вот, наконец, достиг шелковистого холмика — средоточия страсти, сжигавшей ее.

— Тогда возьми меня, — умоляла его она. Ну почему он медлит? Она развела бедра, продолжая крепко сжимать его в своих объятиях. — Ред, прошу тебя!..

Он проник в ее лоно одним резким движением. Острая боль пронзила тело Кэтрин, и она попыталась отстраниться. Но уже через секунду вскричала «нет», когда он попытался отодвинуться, и сжала бедрами его ягодицы, испугавшись, что продолжения не будет. Затем боль отступила, она уловила его ритм и позволила своему телу подчиниться ему.