Энн Вулф - Жемчужная тропа

– Молодожены? – поинтересовался кто-то у Мориса, оторопело глядящего на убегающую Кортни. – Это бывает… Моя юная жена тоже приходила в бешенство от любого замечания, сказанного «не тем» тоном…

Через полчаса Морис уже стучался в дверь комнаты Кортни. Но в ответ на стук и просьбы открыть дверь раздавались лишь короткие всхлипы, сопровождающиеся звуками, с которыми используют носовой платок.

– Ну Кортни, – умолял Морис, – открой, пожалуйста. Клянусь, я не отпущу больше ни одной шутки о нашем браке… То есть о том, что все считают браком… То есть… Ну открой же, Кортни, прошу тебя…

Через несколько минут дверь открылась. Глаза у Кортни были красными и заплаканными. Морису уже было совсем не до веселья. Он в жизни не стал бы отпускать шуток о замужестве, если бы знал, что это заставит Кортни плакать.

– Прости меня, – почти прошептал он. – Я думал, ты поймешь, что я только шучу… Я не хотел тебя обидеть, честно-честно…

Кортни вытерла влажные глаза. Детское «честно-честно» вызвало на ее лице улыбку.

Ну ладно, Морис… Так уж и быть… Ты меня тоже извини. Иногда я веду себя, как ребенок.

Ну что, мир?

Мир…

Они пожали друг другу руки. Но на душе у Кортни не стало легче. Морис Митчелл угадал ее мысли. Он действительно был единственным мужчиной, за которого она хотела бы выйти замуж.

На Воскресник к вдове Роуз Кортни идти не хотелось. Не было настроения. Мысли о предстоящем отъезде навалились на нее, как пудовый мешок с эпплдэйскими яблоками. Она боялась еще сильнее привыкнуть к этому городу, к этим людям, которые окружили их с Морисом теплом и искренней заботой. Впрочем, куда уж сильнее… Кортни и так смутно представляла себе отъезд. В глазах все время стояли Аурилис Киббс, который, кстати, оказался местным шерифом, его жена Лавиния, вдова Роуз, рыжеволосые Дик и Тревис Бредли, Эмми и Род…

Кортни вспомнила свое бегство из Эластера. В этом городе ее ничто не держало. Единственным человеком, по которому она скучала по-настоящему, был Джеффри. Кто знает, увидятся ли они еще?

– Кортни, ты собираешься? Или так и будешь сидеть, глядя в камин? – услышала она за спиной голос Мориса.

Кресло возле камина в гостиной вдовы Роуз стало излюбленным местом Кортни. Ей нравилось сидеть, разглядывая тлеющие угли, и представлять себя хозяйкой этого уютного дома. Но на этот раз даже созерцание поленьев в камине не могло поднять ей настроения.

Кортни повернулась к Морису. Он был уже одет и потрясающе красив. Черный костюм с белоснежным георгином в петлице, светло-голубая рубашка – прямо под цвет его глаз, голубой галстук с желтыми и черными полосками по диагонали. И куда только подевался странный, растрепанный бродяга Морис, который еще совсем недавно обитал в ее машине? Сердце у нее болезненно сжалось: этот красивый мужчина никогда не будет принадлежать ей…

– Морис? – спросила она, словно не доверяя своим глазам.

– А ты ожидала увидеть кого-то другого? – Морис поправил галстук. – Как я выгляжу в этом костюме?

– По-моему, прекрасно… Правда, хоть ты и роскошный кавалер, идти мне все равно не хочется…

– Это еще почему? – нахмурился Морис.

– У меня плохое настроение. Мне не хочется испортить его другим… И тебе в том числе…

– Испортишь, если не пойдешь. Живо вставай, прекращай думать о всяких глупостях и одевайся. Я кое-что для тебя приготовил… Надеюсь, это поднимет тебе настроение…

– Но, Морис…

– Я сказал – одевайся. – Морис был настроен решительно, и Кортни уже не была уверена в том, что сможет избежать Воскресника. – Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь, чтобы ты грустила и изводила себя всякими нехорошими мыслями?

Неужели? Честно говоря, Кортни думала, что Морис именно так и поступит. Зачем ему брать с собой такую обузу в ее лице, если на Воскреснике наверняка будет много красивых девушек?

– Послушай, Морис, – попыталась убедить его Кортни, – сходи один, развлекись, развейся. Поухаживай за местными девушками… А обо мне не беспокойся… Скажи, что я заболела и поэтому не смогла прийти…

– Ты меня удивляешь, Кортни, – раздраженно ответил Морис. – Разве я смогу веселиться, оставив тебя грустить в одиночестве? Нет уж, дорогая, я не позволю тебе окончательно впасть в депрессию. Марш наверх, и переодевайся…

– Морис…

– Наверх!

– Морис!

– Не заставляй тащить тебя силой. Я так и сделаю, будь уверена… Непременно добьюсь, чего хочу…

– Черт с тобой! – махнула рукой Кортни. – Только посмей хоть слово сказать по поводу моей кислой мины!

– Это излечимо, не беспокойся. Через час ты будешь самой веселой девушкой на Воскреснике.

– Хотела бы я знать, как ты собираешься этого добиться…

– Увидишь. А теперь иди наверх. И не вздумай спускаться, не переодевшись…

У Кортни не было сил спорить и сопротивляться. Она поднялась с кресла и уныло поплелась наверх, в свою комнату. Открыв дверь, она замерла от удивления.

На кровати, аккуратно застеленной коричневым пледом, – Кортни оставила ее разобранной, – лежало изумительное платье вишневого цвета. Оно было длинным, с пышной юбкой, под которой красовалось множество тонких юбочек из розового газа. Верх был открытым, длинные рукава заканчивались розовыми кружевами. Платье было восхитительным. Но неужели Морис думал, что она его наденет?

– Мо-орис! – громко позвала его Кортни.

– Если ты не наденешь его сама, я тебе помогу! – послышалось снизу.

Ничего не поделаешь, придется надевать… Кортни взяла платье за плечики, приложила к себе и заглянула в зеркало. Вишневый цвет освежал ее, подчеркивал сумеречную глубину глаз… Возле кровати стояли темно-красные туфельки. Морис пожалел ее – они были на низеньком аккуратном каблучке. Это уже лучше… Интересно, угадал ли он с размером?

Кортни надела туфельки. Чуть-чуть великоваты, но это даже хорошо… Она не привыкла к обуви с узким носом, поэтому ноги наверняка затекли бы, будь туфли в самый раз. Так что ей не придется страдать и хромать, пытаясь украдкой освободить ноги из плена обуви… А что с платьем?

Пыхтя и изворачиваясь, как уж, Кортни натянула на себя длинное платье. Для того чтобы надеть такое, нужна недюжинная сноровка… Она чуть было не запуталась в газовых юбках и даже подумала о том, чтобы позвать Мориса, но все-таки справилась.

– Уф… – вздохнула Кортни, поправляя кружева на рукавах.

Наверное, в этом платье она напоминает средневековую даму… Кортни заглянула в зеркало, благо оно было достаточно большим для того, чтобы оценить полную картину. И эта картина ей понравилась… На нее смотрела сказочная красавица, черноволосая, черноглазая, с ярким румянцем на белоснежных щеках. Наверное, Морис Митчелл видел ее, когда покупал это платье, думал о ней…