Элизабет Хой - Пейзаж с незнакомцем

После этого она работала каждый день, отнюдь не теша себя тем, что унаследовала талант отца. Просто она обнаружила в себе потребность писать картины и получала от этого удовлетворение.

Вскоре после Рождества Дженни поступила в знаменитую школу искусств. Ее жизнь становилась более упорядоченной, ей нравилось общество студентов, большинство из которых были молодыми людьми и девушками примерно ее возраста. Увлечение живописью заполнило пустоту в ее жизни, образовавшуюся после смерти отца.

Наконец, суровая зима миновала и наступил апрель. Однажды вечером после утомительного дня в школе искусств Дженни ужинала в своем любимом укромном месте, небольшой гостиной, служившей одновременно и библиотекой. Окно, возле которого она сидела, выходило в сквер, отделяющий дом от набережной и реки. Мать уехала на литературную конференцию в Харрогит, поэтому поговорить было не с кем, кроме миссис Трейси, а та спустилась к себе на цокольный этаж. Чтобы рассеять тишину, Дженни включила телевизор и, зевая от скуки, начала смотреть какой-то старый фильм. Когда же, интересно, пойдет серия передач о Зелене? Безусловно, ни весной, ни летом эти передачи показывать не будут. Скорее, осенью или зимой, когда запускаются самые важные проекты.

Старый фильм подошел к предсказуемому концу, Дженни выключила телевизор и открыла окно. Деревья в сквере и на набережной постепенно покрывались листвой. Высоко в небе над водой плыли вечерние облака, а в изгороди у окна запел дрозд. Его песня, наполненная весенней ностальгией, погрузила Дженни в воспоминания.

У нее перехватило дыхание от резкой, почти невыносимой боли. Воспоминания и бесконечная пустота. Неужели теперь это и есть ее жизнь?

Словно в ответ на ее вопрос, на столе резко зазвонил телефон, испугав ее. Отойдя от окна, она взяла трубку.

– Могу я поговорить с миссис Карлой Роумейн? – спросил ужасающе знакомый голос.

Глава 13

Глен Харни! Дженни так крепко сжала телефонную трубку, что у нее заболели костяшки пальцев. Она, как безумная, смотрела на апрельскую зелень за окном, словно искала путь к бегству.

– Это Челси, четыре, четыре, три, четыре, три, два? – с сомнением спросил голос на другом конце провода.

– Кто ее спрашивает? – резким тоном поинтересовалась Дженни, стараясь выиграть время.

– Глен Харни из телевизионной компании NYZ, – живо последовал ответ. – Я могу поговорить с миссис Роумейн? Дело касается серии передач о работе покойного Эдриэна Роумейна. Мы хотим включить их в нашу программу, но нужно определить дату.

Дженни едва слышала его объяснения, прилагая все усилия, чтобы оправиться от состояния глупого шока, в которое поверг ее звонок мистера Глена Харни. Почему она так реагирует на его звонок? Куда девались ее гордость, ее здравый смысл?

– Мама… миссис Роумейн, – поспешно поправилась Дженни, – уехала на несколько дней. – Но было уже слишком поздно отступать, она сама себя выдала.

– Дженни! – прозвучал в ответ радостный возглас.

На время воцарилась напряженная тишина, а Дженни, все еще сжимая трубку, рассеянно смотрела в пространство. Она никак не могла собраться с мыслями…

– Раз уж вашей мамы нет дома, не мог бы я хоть ненадолго повидать вас? – На этот раз голос прозвучал более сдержанно, радость упорно подавлялась. – Я не задержу вас надолго. Но у меня есть вопросы, возникшие в связи с передачами о Зелене. Произошли небольшие изменения в программе, о которых вы и ваша мама, по-моему, должны знать. Я не задержу вас надолго, – настаивал он. – Я недалеко… можно зайти к вам?

И вот она лихорадочно смотрится в зеркало, дергая и приглаживая волосы, словно для нее важно, как она будет выглядеть. Впрочем, отражение получилось каким-то размытым и несколько нереальным, потому что ценное антикварное зеркало, украшенное гирляндами цветов и позолоченных листьев, было очень старым. Она словно смотрела в воду и видела Офелию, утопившуюся из любви к Гамлету.

Когда прозвучал звонок в дверь, девушка нервно вскочила и побежала открыть прежде, чем миссис Трейси успеет подняться из своего цокольного убежища.

Глен Харни стоял в двери на фоне зеленеющих апрельских деревьев. С непокрытой головой, высокий, немного робкий, он встретил ее взгляд.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились принять меня, – официально произнес он.

– Проходите, пожалуйста, – удивившись своему самообладанию, пригласила Дженни.

Теперь, когда он стоял перед ней собственной персоной, глупая дрожь, охватившая ее, сменилась каким-то странным спокойствием. Она испытывала непонятное облегчение, словно то, чего она ждала, наконец произошло.

Дженни провела его в библиотеку и, расположившись в кресле возле все еще открытого окна, пригласила Глена сесть на диван в другом конце комнаты. Диван оказался слишком низким, и он никак не мог найти удобное положение для своих длинных ног. Но ее это не волновало.

– Зачем вы хотели встретиться с мамой? – бесстрастным голосом спросила она.

Глен откинулся на диване, вытянув руки вдоль спинки. Загар, приобретенный им на Зелене, сошел, и он выглядел несколько усталым… и постаревшим. Но голубые глаза под темными бровями смотрели так же ясно и прямо, вводя в заблуждение обманчивой честностью. Казалось, он не слышал ее вопроса. Но после короткой паузы последовал ответ:

– Режиссер программы предложил предварить серию передач о картине вашего отца небольшим рассказом о его семье.

– Что еще за рассказ о семье? – спросила Дженни.

– Именно это я и должен был обсудить с вами и вашей мамой. Картины в мастерской, может быть, воспоминания миссис Роумейн о муже… как они познакомились… и все в этом роде. И вы, такая фотогеничная… – Он немного наклонился. – Режиссер ломает голову, как уговорить вас участвовать в передаче. Ведь вы были очень близки с отцом.

– Как это отвратительно! – покраснев, выпалила Дженни.

Он кивнул:

– Я ждал подобной реакции. И ваша мама, не сомневаюсь, согласится с вами. Но я должен увидеться с ней лично и пустить в ход весь свой дар убеждения. – Он встал, пожав плечами. Еще мгновение, и он уйдет.

– Боюсь, вы зря потратили время, – вежливо заметила Дженни. – Мамы нет, и она не может обсудить ваше предложение.

– Когда же она вернется?

– На следующей неделе.

– Может быть, тогда я позвоню и выясню, когда ей будет удобно встретиться со мной?

Значит, он придет еще раз, чтобы испробовать свой дар убеждения на вдове Эдриэна Роумейна… и эта задача вполне ему по плечу. Но Дженни поймала себя на мысли, что она вовсе не сердится и для нее важно другое: он снова придет! На следующей неделе. Неужели не будет конца этому безумию, не дающему ей покоя?