Сандра Частейн - Повенчанные грозой

– Бак, у Сэма какая-то безумная идея, что у нас с ним все всерьез. Он ухаживает за мной. Как ты думаешь, стоит ли мне в это ввязываться?

– Дорогая, я знаю одно: если сегодня ты собралась устроить ужин и предстать на нем в иной роли, нежели офицер полиции, то лучше давай пошевеливайся. Кстати, я не вернусь домой допоздна. Мы с Отисом собрались здесь у меня переброситься в покер, и мне кажется я… – Он умолк, передвинул стул и закончил речь одной единственной фразой: – Я переночую на койке Брэда в задней комнате.

Андреа едва не захлебнулась соком. Милый старикан! Он предлагал ей с Сэмом на ночь весь дом в полное распоряжение. Она откашлялась, расцеловала Бака и, не сказав ни слова, выскочила за дверь.

Мясо, которое она утром вынула из холодильника, уже оттаяло, и было готово к жарке. Андреа поставила в духовку картофель. В холодильнике стоял домашний творожный торт, приготовленный Луизой, а на столе – шоколадное печенье. Андреа включила кондиционер и подождала, пока в кухню не ворвались струи свежего воздуха. Сначала она примет душ, а затем, пока мясо жарится, закончит делать салат.

Андреа разделась, несколько минут постояла, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты, а затем встала под ледяную струю душа. Даже холодная вода не могла привести ее в чувство. Секс и страсть – эти слова были синонимами имени Сэм Фарли. Она ощутила, как вверх по икрам ее ног пробежала дрожь, и обхватила себя руками. Даже одна только мысль о Сэме тотчас перенесла его сюда, к ней, в стеклянную кабинку, и она к собственному стыду почувствовала, как по животу и бедрам разливается горячая волна желания.

Ты ведь уже решила для себя, что хочешь его, подумала Андреа. Перестань доводить собственное тело до безумия. Ты уже позволила ему зайти слишком далеко и теперь не отступай назад. Будь с ним, пока он здесь. Почему бы тебе тоже не насладиться этой игрой?

Андреа шагнула из-под душа, вытерлась полотенцем и натянула единственный наряд, который с натяжкой можно было назвать соблазнительным – песочного цвета комбинезон с низким вырезом и золотистой молнией впереди.

Она аккуратно нанесла на веки блестящие оливковые тени и прошлась по ресницам тушью. Свои темные волосы она распустила по плечам. Сэм хотел немного порочности – что ж, она ему это покажет. Когда все было готово, Андреа не устроил ее окончательный вид. Она уже стянула с себя комбинезон и успела до половины бедер натянуть розовую ситцевую юбку, когда услышала стук в дверь.

– Андреа? – Было слышно, как Сэм шагнул в дом.

– Погоди! – Зная его, девушка не сомневалась, что он в два счета окажется в спальне.

Она быстро вытащила из комода блузку, засунула ноги в босоножки арбузного цвета и, выходя из комнаты, прихватила несколько бумажных салфеток. Ведь она была Андреа Флеминг из Аркадии, штат Джорджия. Она и впрямь деревенская девушка и не собиралась притворяться кем-то еще.

– Секундочку. – Она пулей выскочила в гостиную, закрывая ладонями лицо и пытаясь на ходу стереть косметику.

А потом Андреа увидела его и ощутила жаркий толчок прямо в самом низу живота.

В руках Сэм держал огромный букет цветов. Это были самые разные цветы – полевые и садовые: ромашки, лилии и розы всех мыслимых расцветок и оттенков. Букет был перевязан лентами, к которым в свою очередь крепились несколько воздушных шаров с разноцветным длинным и узким серпантином, свисающим до самого пола. Если бы не его голос, Андреа никогда не узнала бы Сэма, чье лицо было скрыто за этим ослепительным буйством красок.

– Привет, любимая.

Он выпустил цветы из рук, и вся масса накачанных гелием шаров медленно и грациозно поплыла к потолку, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно в танце. Сэм повернулся к девушке и ласково обнял ее.

– Нравятся они тебе?

– У меня просто нет слов, – ответила она, не сводя глаз с огромного букета, медленно плывущего через всю комнату. – Где ты взял все это?

– Я целое утро их собирал везде, где только мог – вдоль дорог и на полях. А Луиза Роберте оказалась столь любезна, что поставила их у себя дома в воду и помогла мне перевязать букет лентами. Шары? С ними было чуть труднее, но Мэдж все-таки удалось раздобыть их в Коттонборо.

– Ты хочешь сказать, что в Аркадии знают теперь об этом все?

Андреа была совершенно обескуражена его поступком. Никогда прежде никто еще не совершал ради нее такого великолепного, безумного, милого поступка.

– Теперь? Я уверен, что теперь все.

Его волосы, не поддающиеся никакой расческе, обрамляли лицо причудливыми прядями, а губы растянулись в непринужденной, светящейся радостью улыбке.

До Андреа доносился запах его кожи, перебивающий аромат цветов. Это был запах, напомнивший ей весенний дождь и благоухание нагретой солнцем земли. Поймав на себе его взгляд, она ощутила, что радость от их недавней близости стала чуть-чуть сильнее. Когда же он поцеловал ее, она просто не чувствовала под собой ног.

Сэм с неохотой выпустил ее из своих объятий, даже не отпустил вовсе, а лишь легонько отклонился назад, по-прежнему держа руки у нее на талии.

– Удивлена, девочка-Гроза?

– Скорее ошеломлена.

– Рада видеть меня?

– Конечно.

Слова застряли у нее в горле, когда раздался мягкий шлепок ударившихся о потолок воздушных шаров, вызвавший у нее ощущение парения в космической невесомости в калейдоскопе вибрирующих цветов. Это чувство заставило ее прижаться к Сэму, словно и на самом деле пол ушел у нее из-под ног.

– Подойди сюда, Клеопатра!

На этот раз в его словах прозвучала удивившая ее требовательность.

– Клеопатра? – несколько глуповато переспросила она.

– А разве ты не под Клеопатру гримировалась?

– Ах, вот оно что!

Андреа слегка отпрянула от мужчины и, посмотрев на свои ладони, перевела взгляд снова на Сэма. На его лице сияло выражение насмешливого восторга.

– Я как раз собиралась стереть все это, но ты вошел чуть раньше, чем я ожидала. В таком виде я никогда обычно не хожу дальше кухни.

– Ну и зря! Ты выглядишь настолько сексуальной, что я решил, будто все это ради меня.

– Нет, то есть да. Я переоделась, и тут пришел ты…

Андреа окончательно запуталась, поняв, что сказала лишнее.

И тут она впервые по-настоящему разглядела Сэма. Его туфли были начищены до матового блеска; одет он был в узкие джинсы и светло-голубую хлопковую рубашку без воротника с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, отчего был виден треугольник густых черных волос на груди.

– Ах, Гроза, мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь еще кроме меня мог видеть тебя сейчас. От поцелуев ты вся начинаешь светиться.

– Да откуда тебе это видно?