Ноэль Бейтс - Очаровательная колдунья

– Э-э-э... Благодарю вас. – Натали взяла конверт и, закрыв дверь, отнесла Джеку.

Он вскрыл его быстрым движением тонкого серебряного ножа для разрезания бумаг и извлек большой лист, снизу доверху покрытый печатными буквами. Таких длинных телеграмм Натали видеть еще не приходилось.

– Это по поводу Антуана? – нетерпеливо спросила она, видя, как Джек не спеша читает текст.

Тот кивнул.

– Они перепахали архивы всех общегосударственных и местных газет за последние десять лет в поисках отчетов о подобных случаях, – объяснил он ей. – И в конце концов напали на след человека, подходящего по возрасту и описанию. Он был замешан в целой серии подобных афер, но ни разу не попался. А последней жертвой около года назад стала молодая женщина из Руана, у которой он выудил все выплаты по страховке жизни мужа. Он использует целый набор вымышленных имен, но зовут его все-таки Антуан Лемэр. И живет он здесь, в Амьене.

– О... – потрясенно и растерянно проговорила Натали.

Значит, она была лишь одной из множества легко уязвимых женщин, недавно перенесших серьезную утрату. Так просто войти к ним в доверие, а потом, как следует выдоив, исчезнуть без следа! Антуан, наверное, от души забавлялся.

Но на этот раз он допустил ошибку, мрачно напомнила она себе. В глупом самомнении отступив от привычного образа действий, он рискнул включить в список жертв влиятельного, безжалостного магната, тем самым подписав себе Приговор... Или, может быть, для Натали у него был разработан особый сценарий?..

Внезапно вздрогнув, она вспомнила, с каким удовлетворением наблюдал на той давней вечеринке Антуан за возвращающимся к столу боссом и раскрасневшейся женой. А позже, в машине, он словно бы невзначай заметил: «А ты произвела впечатление на Вендела».

Постаравшись отбросить столь далеко идущие подозрения, Натали искоса взглянула на Джека, сидевшего напротив. Нет, она не повторит прежней ошибки, вновь положившись в трудную минуту на почти незнакомого мужчину!

Тихонько вздохнув, Натали спросила:

– Итак, что мы предпримем теперь?

– Теперь мы предоставим действовать полиции, – ответил Джек, вкладывая телеграмму обратно в конверт. – Вся информация им уже передана. При некоторой доле везения они арестуют Лемэра уже сегодня вечером. В крайнем случае, завтра.

– Если он еще в Амьене.

Зачем ему рисковать, оставаясь здесь, когда он уже, должно быть, знает, что ловушка готова захлопнуться? Что может держать его в городе? Что... или кто?

Ресторан отеля встретил их ненавязчивой элегантной роскошью. Он был отделан в пастельных тонах с тщательно выписанными фресками на стенах и потолке. Приглушенное освещение и неимоверное количество живых цветов, стоявших в вазах по всему залу и насыщавших воздух тонким ароматом, создавали атмосферу изысканного уюта.

Их столик был, несомненно, лучшим из всех, признала Натали, усмехнувшись в душе. Он стоял в отдельной нише рядом с широким арочным окном, вид из которого на город был просто сказочным. Если бы ей требовалось дополнительное напоминание о том, как глубока пропасть между ней и Джеком Венделом, – это было бы именно то, что нужно.

Джек же чувствовал себя здесь как дома. Метрдотель называл его по имени, знал, какие вина он предпочитает, а от шеф-повара поступил вопрос, не желает ли месье Вендел отведать любимую телятину со сморчками, хотя такого блюда в меню не значилось.

Наблюдая, как он с аппетитом опустошает свою тарелку, Натали почувствовала ноющую боль где-то в области сердца. Мерцающий свет высокой свечи в центре стола смягчил его обычно высокомерные черты и отразился двумя огоньками в бездонных глазах. Джек улыбнулся ей.

– Что случилось? Тебе это не нравится? – спросил он, заметив, что она едва прикоснулась к собственному ужину.

– Да нет, все... чудесно, – выдавила она из себя, чувствуя, что голос предательски дрожит. – Просто я не очень голодна.

– Почему бы это? – прошептал он насмешливо, прекрасно зная, что именно лишило ее аппетита.

Натали оставалось лишь надеяться, что скудное освещение скроет краску, залившую ее щеки.

– Я думала о Монике, – ответила она, беря бокал с вином. – Мне как-то не по себе, когда ее нет рядом.

– С ней все будет в порядке, она ведь среди любящих людей.

– Знаю. – Натали попыталась улыбнуться. – Думаю даже, что это лучшие дни в ее жизни: все вокруг балуют ее.

Джек протянул руку через стол и погладил ее пальцы.

– Ну и нечего беспокоиться, – ласково проговорил он.

– Да, конечно. Просто я ничего не могу с собой поделать. – Она усмехнулась. – Полагаю, это навязчивая идея любой матери.

Натали поднесла бокал к губам и отхлебнула бургундского. Здесь она не осмелилась попросить пива и покорно согласилась с выбором Джека, предложившего попробовать «Монтраше» пятьдесят девятого года, стараясь при этом не думать о том, сколько оно может стоить. Для нее это вино стало чем-то вроде откровения: до сего момента она пила лишь дешевое пойло из супермаркета, да и то только на Рождество. Но то, что она смаковала сейчас, казалось чудом – золотисто-медового оттенка, с тонким, слегка фруктовым ароматом и букетом, долго державшимся на языке и интригующе сложным по составу. Таким же, как мужчина, сидящий напротив меня, пришло вдруг в голову странное сравнение.

Подошел официант, чтобы собрать тарелки.

– Мадам желает выбрать что-нибудь на десерт? – вежливо осведомился он.

– Мадам, возможно, с радостью уничтожила бы все содержимое вашего столика, – поддразнил ее Джек, и глаза его при этом лучились смехом.

– Вовсе нет! – возразила Натали, разыгрывая негодование. – Что-нибудь одно. Ну, скажем... профитроли или гатэ? Или, может быть, вот этот аппетитно выглядящий пирог? С чем он?

– С шоколадом и каштанами, мадам, – ответил официант с озорным огоньком в глазах.

– Ммм... звучит великолепно. Но я все-таки думаю, что возьму нугу. – Господи, как же трудно остановиться на чем-нибудь одном, когда перед тобой такой богатый выбор! – Или, может быть... пахлаву? Нет, нугу, – наконец решила она, коротко кивнув головой. – И кофе.

– А мне только кофе, – добавил Джек, разливая остатки вина по бокалам. – Ты, оказывается, любишь сладкое?

Натали раскованно рассмеялась, сознавая, что вино – или что-то иное – делает ее легкомысленной.

– Я могу противостоять почти всему, за исключением соблазна, – призналась она и тут же испугалась, что шутка может показаться двусмысленной.

– Даже так? – прошептал Джек, и его жесткие губы сложились в медленную, чувственную улыбку. – Это надо будет запомнить.

Словно пламя пробежало по ее венам, и Натали, отведя взгляд, потянулась за бокалом, чтобы чем-то занять дрожащую руку... Вино опрокинулось и разлилось по снежно-белой льняной скатерти. Натали испуганно ахнула.