Сюзанна Брокман - Не такая, как все

Лайам протянул руки, и Марисала упала в его объятия. Слившись в поцелуе, они опустились на кровать: Марисала гладила его по спине, по плечам и стонала от восторга, ощущая под руками горячую кожу и мощные мускулы.

Он целовал ее всюду, куда мог дотянуться губами, и ласкал нежными пальцами каждую клеточку ее тела. Они так тесно прижались друг к другу, что казались фантастическим единым существом; оба они сгорали в сладостном огне.

Лайам немного отстранился, просунул руку вниз и расстегнул пуговицу на брюках. Марисала потянулась ему помочь; расстегнув «молнию», она выпустила на волю воплощение его страсти.

Приподнявшись, Лайам взялся за шелковый лоскуток, соблазнительный, а не просто прикрывающий наготу, и потянул его вниз.

Марисала села, помогая ему. Ей хотелось поскорее освободить тело от одежды и увидеть его обнаженным. Боже, как он хорош! Как пропорционально сложен, как строен, как неотразимо мужествен!

Но Лайам заставил Марисалу лечь снова.

— Я хочу посмотреть на тебя, — прошептал он.

Внутри у нее все кипело от желания — но она послушно откинулась на подушку и распростерла руки — обнаженная и прекрасная, живое воплощение нетерпеливой страсти. «Дотронься до меня!» — мысленно молила она, но не осмеливалась вслух сказать о своем желании, опасаясь, что Лайаму это не понравится.

Но он прочел ее мысли — и Марисала затрепетала в его руках, содрогаясь от нестерпимой любовной жажды.

— Пожалуйста! — вскрикнула она, когда его рука проникла в самое заветное местечко, горячее и влажное от нетерпения. — Лайам, пожалуйста!

Она протянула к нему руки — и на этот раз он не отстранился. Нет, он принял ласки Марисалы с любовью и благодарностью. Но в следующую секунду, застонав, схватил ее за руки и прижал их к кровати у нее над головой. Марисала выгнулась ему навстречу. Она сгорала, таяла от нестерпимой страсти, она хотела его, сейчас, немедленно…

— Мара, посмотри на меня, — приказал он, и Марисала открыла глаза.

На лице его снова появилась чуть грустная улыбка, столь дорогая для Марисалы. Эта улыбка и взгляд синих глаз зажгли ее немыслимым огнем. Никогда прежде Марисала не представляла, что возможно испытывать такое желание!

— Я так долго ждал этой минуты! — прошептал он. — И теперь… — Он шумно, прерывисто вздохнул. — Я так хочу тебя, что боюсь причинить тебе боль. Но, клянусь Богом, я все сделаю как следует — ведь иначе ты не захочешь выйти за меня замуж!

Он улыбнулся, но глаза оставались серьезными и настойчивыми, и Марисала снова почувствовала, как важен для него ее ответ.

— Не ждешь же ты, что я отвечу на такой важный вопрос немедленно? — лукаво улыбнулась она. — Даже в бейсболе игроку дается время на подачу!

Глаза Лайама потеплели, и он рассмеялся.

— Ты меня успокоила. — Он помолчал, пристально глядя ей в глаза. — Мара, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты очень нужна мне. Сегодня вечером я понял, что… ну, это же очевидно! Каким дураком я был, что не понимал этого раньше!

Последние сомнения Марисалы рассеялись. Он принял обман за правду. Он любит не ее саму, а женщину в черном платье.

Но даже эта мысль не могла разрушить счастья Марисалы, — ибо сегодня вечером она сама поняла кое-что очень важное.

— Я люблю тебя, — прошептала она. Это правда. Она любит его — беззаветно и безгранично. Всегда любила и всегда будет любить.

— Знаю, — тихо ответил Лайам. — И всегда знал. Ты принадлежала мне, даже когда сама об этом не догадывалась. — Он улыбнулся. — А теперь скажи: «Да, Лайам, я выйду за тебя замуж».

Но Марисала хотела большего. Она призналась ему в любви и надеялась услышать в ответ то же. Он ее хочет, она ему нужна… А как же любовь?

— Да, я выйду за тебя замуж, — прошептала она.

Марисала сдалась — Лайам не оставил ей другого выхода. Пусть она потеряет себя и станет несчастной — без Лайама ей быть несчастнее вдвое.

Лайам прильнул к ее губам — медленно и нежно. А затем, словно стремясь наверстать упущенное, ворвался в нее с быстротой молнии и силой урагана; и тела их, как и души, слились воедино.

Лайам тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над собой. Но Марисала не хотела, чтобы он сдерживал свою страсть. Пусть будет диким и безудержным, пусть забудет обо всем на свете, как забыла обо всем она сама!

Она приподняла бедра, помогая ему проникнуть глубже, и впилась в его рот жадным, требовательным поцелуем. Лайам застонал — Марисала скорее почувствовала, чем услышала его стон. Вот он начал движение — сперва медленно, в ее ритме, затем все быстрее, быстрее…

— Мара!.. — Лайам на мгновение замер, напряженно застыл, но Марисала все быстрее двигала бедрами. Этого она и хотела, об этом и мечтала все эти годы!

Лайам в последний раз хрипло выкрикнул ее имя; тело его выгнулось в порыве наслаждения, и в следующий миг словно океанская волна захлестнула их обоих, подняла на гребень, вознесла к звездам — и бережно уложила на мягкий песок.

Они лежали в объятиях друг друга, словно не могли разнять навеки сплетенных тел. Лайам весил немало, но Марисале нравилось ощущать его тяжесть.

Она уже задремала, в полусне мечтая о том, что Лайам останется с ней навсегда… но в этот миг он вздохнул и перекатился на бок.

— Невероятно! — прошептал он, обнимая ее сильными и нежными руками. — С тобой такое когда-нибудь бывало? Как во сне…

Марисала молчала, словно боялась, что, заговорив, разрушит волшебство этой ночи.

— Но это не сон? — тихо продолжал Лайам. — Скажи, Марисала, ведь ты не обманывала меня? Тебе действительно было так хорошо?

Марисала широко открыла глаза.

— Обманывала? Ты что, решил, что я притворялась?..

— Многие женщины так и делают. Притворяются, чтобы не обидеть мужчину. С такой женщиной можно прожить всю жизнь и не знать, что она тебе лжет. — Он сонно улыбнулся. — Ты действительно этого не делала?

Марисала молча покачала головой.

— Вот и хорошо. — Он потянулся к ней и поцеловал ее в лоб. — И никогда не делай, ладно? Пусть между нами не будет никакой лжи.

Марисала повернулась на бок и прижалась к нему спиной. Лайам крепко обнял ее.

— Давай поженимся после Дня Благодарения, — предложил он. — А можно поехать в Сан-Салюстиано и обвенчаться там.

— Если хочешь, — прошептала в ответ Марисала.

— Хочу. Я хочу любить тебя на пляже, залитом лунным светом. И высоко в горах. Я хочу, чтобы ты вернулась на Сан-Салюстиано как моя жена.

Марисала не могла ответить — она задыхалась от счастья и боли.

— Моя жена… — прошептал Лайам. И почти сразу же дыхание его стало спокойным и ровным — он заснул.